Уже у самого поместья, там, где начинались изгороди, они свернули с основной дороги. На пригорке, у большой яблони, Эрхан преклонил колени и долго молился. Когда он встал, глаза его были полны слез.
— Здесь я похоронил жену и детей Харриана. Они были убиты во время первого налета на поместье. Мальчику было всего два года. Девочке почти шесть… Харриану до последнего не осмеливались сказать об этом.
Эрин побледнела и пошатнулась. Нет, не будет Харриан ее. После такого — не будет! Девушка тоже преклонила колени, прося у богини посмертия для невинных детей. Потом они молча, не глядя друг на друга, они направились к поместью, ведя лошадей на поводу.
— Я согласна, — тихо сказала Эрин. — Ты слышишь? Я буду королевой.
— Зачем? — устало спросил Эрхан. — Разве не лучше жить для себя?
— Я теперь так не смогу, — грустно ответила девушка. — Пока в стране остаются такие вот Бер-Госсы, пока беременных женщин продают разбойникам и убийцам, пока хранителей леса выживают из дома… Надо что-то менять. Эйя… она ничего не сделает. Ей это не нужно. Всё будет по старому.
— В таком случае Горнин твой. Тебе решить, жить ему или умереть. Вот и увидим, сможешь ли…
Горнин оказался моложе, чем ожидала Эрин. На вид ему было лет даже меньше, нежели Эрхану. Это был симпатичный юноша с живыми карими глазами и спутанными русыми кудрями. Со смехом он ловил во дворе курицу для юной девушки-кухарки. Поймав и свернув курице шею, он с торжественным поклоном вручил её девочке, словно рыцарь, убивший дракона и принёсший даме сердца его голову. Девочка сделала неловкий реверанс, сверкнула смелой улыбкой и убежала. Будущая королева стиснула зубы и напомнила себе о могиле под яблоней.
Симпатичный юноша приветливо махнул рукой, заметив гостей.
— Чем могу служить, господа? — белозубо улыбнулся он, и тут же с поклоном исправился. — Госпожа?
Голос у него был звонкий, совсем юный.
— Вы арестованы по подозрению в попытке убийства Харриана Белонского и в убийстве его семьи с целью захвата имущества. По законам империи, подобное преступление карается смертной казнью, — ровно произнесла Эрин, изо всех сил сжав кулаки.
Вот так! Ни приветствия, ни «позвольте представиться». Она ни разу не видела, чтобы человек менялся в лице столь быстро. Румяный молодой человек вмиг побелел, выпрямился, состарился. На дворе кто-то охнул.
— Что мне следует сделать? — как-то деревянно, скрипуче спросил Горнин. Очевидно, он не собирался устраивать истерики. — Дозволено ли мне будет собрать вещи, раздать распоряжения, назначить управляющего?
— Как, вы не будете сопротивляться, не станете кричать, что невиновны? — недоверчиво спросила Эрин.