— Не буду. Я признаю себя виновным и готов понести заслуженное наказание, — тихо, но твердо ответил юноша.
— В таком случае у вас есть сутки на приведение дел в порядок. Я бы хотела получить ваше слово, что вы не сделаете попыток сбежать, — тихо и растеряно сказала Эрин.
— Даю слово, что не скроюсь от наказания, — кивнул Горнин. — Хоть это и глупо, прошу вас чувствовать себя моими гостями. Я немедленно отдам необходимые распоряжения.
— Мы рекомендуем передать поместье в распоряжение вашего отца, — подал голос Эрхан. — Хотя, учитывая ваше признание, суд вряд ли затянется.
— Я… наверное, я хотел бы, чтобы мой отец узнал обо всем гораздо позже, — сдавленно попросил юноша. — Я не хочу… видеть его лицо…
— Предпочитаете, чтобы он узнал обо всем в суде? — язвительно поинтересовался Эрхан. — Вероятно, у вас не будет даже возможности попрощаться.
— Нет, — сглотнул юноша. — Я… я напишу ему письмо. До приезда оставлю управляющего.
Эрин, несмотря на доказательства и признание вины Горнина, стало его отчаянно жаль. Его звонкий голос, голос молодого певца, голос молодости и счастья, казалось, сорвался на верхней ноте и навсегда охрип. Погасла жизнь в глазах, опустились плечи.
— Бер-Госс превращает всё, чего он касается, в грязь и тлен, — вполголоса произнес Эрхан.
Молодой Горнин стоял, пошатываясь, словно не понимая, что жизнь продолжается. Он был очень бледен, глаза его блуждали.
— Я рад, что вы пришли, — сказал внезапно он, обращаясь к Эрхану. — Больше всего я страшился, что никто ничего не узнает.
Эрхан удивленно вскинул брови. Как бы ему ни хотелось обратного, юноша явно говорил правду. А из юноши уже полилось — не остановить.
— Я устал жить в вечном страхе. Каждый день я жду, что за мной придут. Каждая ночь приносит кошмары. Я готов был сам прийти и рассказать о преступлении, совершенном мной, но я отчаянный трус. Я боюсь суда и очень боюсь смерти, но лучше умереть человеком, чем жить уродом и убийцей. Это по моей вине были убиты жена и наследник Харриана. Это я погубил множество ни в чем неповинных людей. Мне казалось, что я смогу с этим жить, что я достоин большего, чем получил по праву рождения, но я не могу… я не хочу. Я не хочу любви людей, у которых из-за меня погибли близкие. Я не достоин ни капли милости. Я один… один во всем виноват, и нет мне прощенья.
Он упал на колени, закрыл лицо руками. Не заплакал, нет. Просто принялся раскачиваться из стороны в сторону. Эрхан силой поднял его, увел в дом и усадил в кресло.
— Что же, Вы сами придумали этот план? — мягко прикоснулась к его колену Эрин. — С опальным князем, с захватом города?