Я: [селфи]
Ю: «Ванна и пена?»
Я: «Угадал. Я устала как чёрт».
Я: «Почему-то вспомнилось детство за одной партой и общие книги».
Ю: «Не угадал. Увидел».
Хм, только лицо в кадре, хотя да, наверное, понятно, что я в ванне.
Ю: «И смотришь не в камеру».
Я: «В смысле?»
Ю: «Те, кто хотят видеть человека, смотрят в камеру. В глаза. А остальные собой любуются. Как всегда, впрочем».
Я перечитала сообщение. Любуются? Серьёзно?
Отложила телефон в сторону, включила душ, помыла голову по-быстрому. Захотелось выйти из ванной. И утопить этот про́клятый телефон.
Напялила банный халат, который любезно мне выдала Олька ещё утром, и поплелась на кухню.
Села в стул, сложив ноги на соседнем.
Квартира у Олькиной семьи была большая. Нет, не то слово. Она была огромная. Пушистые ковры, замшевые диваны, камень и дерево. В голове не укладывалось её бытность барменом. Это насколько же родители не хотели видеть её актрисой, что она не спала ночами, стоя за стойкой и кофемашиной, чтобы ходить в актёрскую школу?
Примерно рядом с тем, как мама хотела меня видеть женой успешного клерка?Из соседней комнаты доносился Олькин голос. Она учила роль. Скоро съёмки. И у меня на следующей неделе выкладка книги. Впервые мои истории увидят чужие люди. По спине пробежался холодок.
Из мыслей меня вырвал звук уведомлялки. Я открыла мессенджер. Вместо привычного чата с Женей и чата команды, который я просто малодушно скрыла, висели сообщения от Юры.
Хм, а я думала, разговор окончен.
Ю: «Ты там обиделась? На правду не обижаются».
Ю: «Или ты думала, что я был в тебя влюблён?»
Ю: «Ответь честно, сколько у тебя парней?»
Ю: «Молчание – знак согласия».
Я оторопело перечитала. Помнится, Олька мне рассказывала, как её мама недовольно смотрела и испускала ядовитые замечания, умея задеть полусловом и полувзглядом. Олька говорила примерно так: «Идёшь мимо, а на тебя из глаз прямо-таки лучи… лучи поноса!»
Так вот, это были именно они.
Спустя столько лет. После стольких «неважно, есть ли у друзей сиськи». Получить вот… это?
Я так долго жила… с этой удавкой на горле. Так боялась ранить или сказать не то. И…
Руки сами автоматически набросали:
Я: «Я ошиблась адресом».
Два ЧС за последние два дня, это ненормально. Но желания подходить к горизонту событий чёрной дыры совершенно не было. Лучи поноса жгли издалека, как рентгеновское излучение. Того солнечного мальчика больше нет. Есть только это.
В голове снова заиграла песенка Биртмана. И вспомнилась притча про мудрецов и говно. Просто пройди мимо.
Под веками глаза наполнились слезами. Не от того, что именно Юра написал. Плевать. А от того, что именно Женя мне дал столь ценный совет.