— Несправедливость этого мира: можно встретиться с таким… — он не договорил. Было понятно, что имеет в виду. Меня улыбнуло. — …И не встретиться с хорошим человеком.
— Да, ты прав, — согласилась я. — Тогда нам на третий этаж.
55. У папы. Тая
Папа открыл сразу, как будто стоял у двери. Невысокий, крепкий, с седыми висками и руками, которые всегда пахли машинным маслом и деревом. Он посмотрел на меня, потом на Женю за моей спиной.
— Проходите, — сказал он просто.
Квартира была маленькая, тёплая, пахло хлебом и чем-то жареным. На кухне стояла сковорода с остатками жареной картошки с колбасой, рядом нарезанные огурцы, хлеб.
— Андрей, — представился папа по-простому, без отчества.
— Женя, — прилетел сразу ответ, и они коротко пожали руки.
— Садитесь. — Папа уже доставал тарелки. — Ужинали?
— Нет, — ответила я.
— Вот и хорошо, — сказал папа, открывая холодильник. — Сейчас сообразим.
Папа развернулся, глянул на картофель в миске на столе у плиты.
Женя, не спрашивая, взял нож и начал чистить. Папа посмотрел на него, потом на меня. Я пожала плечами.
Они заговорили. Слава богу, не о Лене, не о маме и вот этом вот всём. О диодах для сварки. Чем лучше варить: переменкой или постоянкой. О том, что забор надо переварить, а сезон дачный скоро. Как выбрать сварочный аппарат. Женя спрашивал, папа отвечал – на этом их особенном птичьем языке. Потом папа спросил, чем Женя занимается. Тот объяснил коротко, без IT-жаргона. Папа кивнул: «Понятно. Как электрика, только без проводов».
Женя рассмеялся, открыто, не как на работе, и в моменте показалось, что я знаю его тысячу лет. Я сидела, доедала остатки папиного ужина и смотрела на них. Как Женя чистил новую порцию картошки. Мой Женя, который строит архитектуру и цитирует Форсайта, сидит на маленькой кухне моего папы и обсуждает диоды для сварки. Ему не скучно. И не неловко. И папе с ним не неловко. Они шутят, смеются. И как-то так это всё ненавязчиво, размеренно и... уютно. Действительно, чувствуешь себя дома.
Потом папа посмотрел на меня.
— Не расстраивайся, Тай. Я всегда помогу. Не бери близко к сердцу.
Я кивнула, горло сжалось. Ведь даже ещё не рассказала ему ничего.
— Пойду... за телефоном, — сказала я и вышла в коридор. Просто чтобы отдышаться.
За стеной папа и Женя остались одни. Я слышала, как папа сказал что-то негромко. И Женин ответ, короткий. Потом тишина. Когда я вернулась, оба сидели спокойно. Папа смотрел на Женю так, как смотрят на человека, которого проверили и приняли.
— Кстати, — сказал Женя, откинувшись на стуле, — я тут вспомнил одну историю. Про говно.