— Себе дороже, — усмехнулся я. Но блаженная улыбка не стиралась с рожи.
Взгляд Таи прояснился и стал острым как бритва.
— Как хочешь, но убери всех своих бывших из нашей жизни. Если будет ещё одна такая подстава...
Пыхтящий колючий ёж. У неё ещё остались силы сопротивляться? А у меня уже нет.
Правая ладонь предательски заползла за линию пояса её каких-то невообразимых брюк, которые трепал тёплый ветер, выставляя напоказ линию стройных ног и дразня меня уже полчаса. Тех самых, на которых можно идти по головам, не обращая внимания на жаждущих.
Тая вытянулась от этого прикосновения, прижавшись ко мне всем телом, что между нами и сантиметра не осталось. Пульс шарашил и в висках, и где-то в пятках, да.
В нос снова забился запах её фруктового шампуня. Как тогда. В груди сладко заныло. И руки зажили своей жизнью, вторая скользнула по тонкой шейке и зарылась в копну волос, что цветом отдавали в вишню при ночном свете.
Наверно, пьяную вишню, потому что я точно дурел.
— Будешь отдуваться за всех одна, — прозвучал не вопрос, а итог.
Сдерживаться и строить из себя паиньку было невозможно. Не могу больше.
87. И вот так бывает. Тая
В голове стучало набатом.
— ЗАЧЕМ?
Поиздеваться? Загладить вину? А читать? Про нас.
Что мне-то теперь делать? Как тебе в глаза смотреть? Если ты знаешь, как я растекаюсь в лужу.
Вспомнилась сцена и из книги, и из жизни, которая обдала как напалмом. Набережная и душевая потом. Боже, как же стыдно.
И он знает, что я написала это уже после видео. Внутри всё сжалось в комок. Теперь останется только выжженное поле. И не сделать вид, что ничего не было, только уйти.
Друзья? Ха, как же…
Вдруг Женя сделал шаг ко мне, и взгляд этот… Чайные глаза стали почти чёрными. Только не это!
— Ну не-е-ет! Нет, слышишь! Хватит с меня набережной! И Марины хватит! — прокричало что-то изнутри чужим голосом. Само, в панике, истерично и больно. Рубить — так рубить с плеча.
Женя остановился.
— Тому видео было уже три месяца, — начал он, но замолчал и смотрел. А у меня внутри что-то обрывалось. Я мотнула головой, отгоняя воспоминания про тот самый запах от его куртки. Он словно услышал их. — Я не мог оставить пьяное тело после того, как её охрана вывела. Позвонили мне. Лёша на смене. Выбор был только между херово и по-скотски. Пришлось тащить её на себе несколько кварталов и держать, когда выворачивало.
Как Лёша меня вёз тогда. Образ мелькнул, и по телу прошлась волна мурашек. И взгляд у Жени, когда он сказал о Марине, такой же, как у Кощея был тогда на меня. Тело перетряхнуло от аналогии. Ещё раз такого совершенно невозможно допустить. Нельзя обманываться, слышишь, Тая? Нельзя.