Но если я сейчас устрою бойкот, то наверняка останусь и без руны, и без обеда.

Тяжело вздохнув, я тоже подсел к ним.

Когда мы расселись, скрестив ноги, Зуг’Гал поставил между нами опустевший котёл, чтобы сбрасывать в него обглоданные кости.

От каши шёл густой, пряный пар, перебивающий любые другие запахи.

— Вы оба меня сильно разочаровали, — неожиданно тихо произнёс старик, отправляя в рот первую ложку.

В этом вздохе не было привычной злости или ядовитой насмешки. Только старческая горечь и усталость.

— Профтите, учитель… — прошамкал Арах. Он старательно дул на ложку, пытаясь остудить еду, боясь обжечь опухшие губы.

— Ты поступил как обиженный детёныш, Арах, — проговорил Зуг’Гал, с громким хрустом разгрызая хрящ. — Я понимаю твою злость, нэк. Человек это чужак. Для тебя он никто.

Полуухий уткнулся носом в миску, не смея поднять глаз.

— Я и не жду, что вы будете вычесывать друг другу блох или делить одну подстилку, — продолжил наставник, обводя нас тяжёлым взглядом. — Ненавидь его, если хочешь. Завидуй. Это нормально, нэк.

Зуг’Гал небрежно ткнул костью в мою сторону:

— Запомни… он не будет шаманом и не займет твоё место. Со временем Менос станет достаточно сильным, чтобы преодолеть долгий путь домой и тогда покинет Гнилую Рыбу.

Старик выплюнул в пустой котёл жесткий огрызок и швырнул туда же белый мосол. Тот стукнулся о дно с гулким звуком, заставив Араха вздрогнуть.

— Но выбросить нашу добычу? Сделать подарок врагам лишь чтобы насолить человеку?

Голос учителя стал жёстче, потеряв нотки усталости:

— Это не просто глупость, Арах. Это предательство. Или ты забыл, с какой целью я вообще сохранил Меносу жизнь и принял в ученики, нэк?

До сих пор каждое напоминание о том, что для старика я лишь инструмент, почему-то задевало.

Арах наконец поднял голову. В его заплывших глазах мелькнуло понимание, смешанное с опаской.

— Помню, нафтавник, — тихо буркнул он.

— Я сказал что-то смешное? — Зуг’Гал резко повернул голову в мою сторону. Я улыбнулся лишь одними уголками губ, но он заметил.

— Просто… слишком долго живу среди вас, — я пожал плечами. — И знаю наверняка, что этот гоблин, — я кивнул на Полуухого, — ни капли не раскаивается, а думает лишь о том, как не попасться в следующий раз.

Старик вздохнул. Он и сам прекрасно понимал это.

— И пусть, — Зуг’Гал небрежно отмахнулся. — Сам же сказал, что гоблин всегда остаётся гоблином. Я не против злого соперничества, нэк. Злость это полезная штука. Она подстёгивает к развитию и росту.

Старик смачно отхлебнул жижу прямо через край миски, утёр губы тыльной стороной ладони и добавил, глядя на притихшего Араха: