— Мы не убиваем девушку, чтобы обидеть гостя. Мы просто её съедим, потому что мы голодны. Так что ли, учитель?

— Так и есть. Орки сделали безупречный ход, нэк. Смирись.

Глядя на сгорбленную, трясущуюся от нетерпения фигуру наставника, я почувствовал отвращение.

Старик пребывал в болезненном восторге от происходящего.

И сложно было угадать, что радовало его больше. Изворотливость и неожиданная хитрость орков или банальная возможность набить брюхо свежей человечиной.

Рядом со мной сидело такое же плотоядное чудовище, как и все остальные на этом кровавом пиру. Орки, тролли, гоблины — форма разная, но суть у всех тварей одна.

— Смириться, да?

От этого слова, брошенного гоблином с ленивым безразличием проклятый шёпот Монарха, таившийся в глубине сознания, пробудился мгновенно. Перед глазами встала кровавая пелена.

Я почти наяву увидел, как выпускаю силу. Как мои пальцы впиваются в дряблую глотку старика и рвут её в клочья. Желание убить учителя, стереть эту самодовольную ухмылку с его лица стало почти нестерпимым.

«Это не моё желание. Не моё», — повторял я сам себе, загоняя ярость обратно в клетку.

Зуг’Гал не просто старый гоблин. Он опытный шаман. Наверняка помимо десятка защитных амулетов прикрыт ещё и рунами. Я не причиню ему вреда, лишь подпишу себе приговор.

К тому же, при всей своей людоедской сути, именно он был моим единственным «другом» в Ковенанте. Без него меня давно бы растерзали. Вдобавок глупо было злиться на учителя. Это всё равно что обижаться на змею за то, что она ядовита. Змея — это змея. А гоблин… гоблин всегда останется гоблином.

Я медленно выдохнул и повернул голову, но вместо торжествующей орочьей морды наткнулся на взгляд Талли.

Несмотря на жалость и желание помочь я не мог вмешаться. Сдохнуть здесь, в драке с орком — значило предать память брата. И оставить Вечную Стражу безнаказанной.

— Возьми себя в руки, нэк. Это всего лишь человек.

— Всего. Лишь. Человек, — эхом повторил я и повернулся к гоблину. — А кто тогда я?

— Сиди, идиот! — шаман вдруг изменился в лице и с силой вцепился мне в предплечье костлявыми пальцами.

Я дёрнулся, инстинктивно вырывая руку, и резко выпрямился во весь рост.

— Глаза! — яростным шёпотом прошипел Зуг’Гал. — Спрячь глаза, нэк!

Осознание ударило словно обухом по затылку.

Проклятье. Контроль над стихией тени ослаб настолько, что слетела маскировка глаз. А ведь это стало уже моей второй натурой. Таким же естественным процессом, как дыхание, когда не думаешь о том, чтобы сделать вдох, а просто дышишь. Долгие девять лун шаман не выпускал меня из своего шатра, вбивая рефлексы, пока «тень» не стала закрывать мои бликующие зрачки даже во сне.