А потом вдруг спросила:

— А что у тебя случилось с Бризельским?

— Бессонная ночь в объятиях красотки… Кто бы мог подумать, что это будет выглядеть именно так, — проворчал он. Щелкнул пальцами, в комнате зажегся тусклый свет.

Оказалось, что мои губы почти касаются его подбородка. Ох, темнота, оказывается, была моим союзником. А теперь все эмоции будто подсветила зажегшаяся лампа. Облизала мгновенно пересохшие губы. Руки Джордана, которые обвивали мое тело стали будто тяжелей. И я ощущала кожей каждое малейшее движение. Джордан заговорил, но мне было так сложно сосредоточиться на его рассказе, потому что пока он говорил, его пальцы то едва ощутимо касались шрамов, обводя их по контуру, то рисовали замысловатые узоры на моей спине. А я боялась шелохнуться.

— Когда я понял, что оставаться в части под руководством Бризельского я больше не могу, думал о переводе. Решил, что хочу попасть в академию. Преподавать. Знакомиться с курсантами. Обучать их… Уже договорился. Рапорт написал о переводе. Ну и не сдержался перед самым переводом… При всем личном составе сказал, что такого сумасбродного идиота с ущемленным самолюбием еще и поискать нужно. Что его предвзятое отношение к одаренным существует лишь потому, что он боится конкуренции, потому что проиграет. И настолько глуп, что думает, будто его мнение единственно верное. И не в состоянии выдержать хоть немного отличающуюся точку зрения. Сколь бы она ни была лучше. Ну и… — он широко улыбнулся, будто это воспоминание было особенно приятным для него, — еще и парой крепких словечек приправил. Представляешь как разорялся твой отец. Тем более, это была не первая наша стычка.

— Не называй его моим отцом, пожалуйста, — проговорила я, глядя в посветлевшие до цвета гречичного меда глаза, — он для меня не отец. И что? Как же он не добился твоего увольнения.

— Он пытался, — доверительно сообщил он, — но мне помогли. Все уже было готово для перевода. И к тому же, пусть не открыто, но многие меня поддержали. Твой отец не слишком популярен, я тебе скажу, но благодаря своим методам и жесткой хватке, он удерживает приграничье. За это его ценят.

— Да, даже такие безжалостные люди находят место в нашем мире. Но я слышала, что у тебя свои счеты с моим отцом. А получается, что это у него с тобой…

— Он не давал мне расти. Придирался, обесценивал, из-за него я получил капитана гораздо позже, чем заслуживал. Да и с переводом. Я не должен был попасть в эту академию. Но из-за него попал сюда, а не в столичный институт военного дела. Но я не жалею. Все сложилось даже лучше, — его ладонь скользнула снизу вверх по моей спине, и я с трудом сдержалась, чтобы не ахнуть от накрывшего меня ощущения жара. Вновь облизала пересохшие губы, поймала взгляд мужчины, который прикипел к моим губам, судорожно вздохнула и забыла, о чем хотела спросить. О чем вообще мы говорили?