— Поверить не могу, что это реально!

— Знаешь, я думаю, что в твоей совершенно безмагической семье появилась ты не просто так. Твой отец был разведчиком. И слишком много времени провел вблизи наших земель. И даже на наших землях. Ваше имение стоит близко к границе… Думаю, это просто влияение наших земель.

— Какая ирония, — криво усмехнулась я, — я родилась одаренной из-за Бризельского. И он всю жизнь ненавидел меня за это.

— Он чудовище. Но именно это чудовище сделало тебя тобой. Сделало из тебя бойца. И привело ко мне, — его губы коснулись моего плеча.

— Это, конечно, здорово, — я лежала с закрытыми глазами на его груди, теплая вода мягко омывала тело, а легкие поцелуи разморили меня так, что я была готова уснуть прямо в ванной, — только я теперь не имею понятия, как жить дальше. Что делать? Будто вся моя жизнь была побегом. А теперь, когда не надо бежать… Что делать?

— Жить, — отозвался Джордан. — Тебя никто не торопит. Отдохни, освойся. Хочешь лавку? Будет тебе лавка, — его руки заскользили по моим плечам, омывая водой, скользнули по животу, он притянул меня к себе и сжал в объятиях так сильно, что я не могла вдохнуть, — сделай из этой берлоги уютный дом. Сделай его таким, из которого не захочешь уходить.

Я приподнялась и обернулась. Глаза мужчины стали темными, а на губах играла мягкая соблазнительная улыбка.

— Это твой хитрый план? — прищурилась я, — чтобы я свила тут гнездышко и мне было жалко его покидать?

— Именно так, — он провел костяшками пальцев по щеке, коснулся моих губ, — люблю сладкое, — его пальцы скользнули по шее, очертили ключицы и опустились ниже. Впрочем, как и его голодный взгляд. — Помнишь первое занятие у меня?

— Да, — выдохнула я, всем своим существом ощущая каждое касание. И пока он следил за своими пальцами, я не могла оторвать взгляд от его влажных губ.

— В нас сильна звериная часть. И если мы выбираем себе спутницу, мы выбираем равную. Я впервые столкнулся с тем, что кто-то не отвел взгляд. Люди чувствуют опасность, глядя мне в глаза. А ты была такой наглой, упрямой… — его губы растянулись в улыбке, — меня это даже возмутило. Ни страха, ни покорности. Лишь вызов. Я даже не сразу понял, что мой зверь притих и затаился. Понял, что я пропал, когда увидел тебя в душе. Такая хрупкая, но стойкая. А когда увидел твои шрамы, а потом и слезы, — он взглянул в глаза, — думал не удержу разгневанного зверя. Но не хотел тебя спугнуть. Ты была уязвимой, но такой гордой, что жалость или попытка вскрыть твои раны тебя сломает. И я ждал.

— Ты устраивал мне допросы!