— Скандалы, интриги, расследования, — усмехнулся старик. — Мое любимое. Недели через три заглядывай.

— Не прощаюсь.

* * *

Пока шли дни приема и вступительных экзаменов, мы могли выходить в город. И большая часть курсантов пользовались этой возможностью. Прощались с семьями, закатывали вечеринки, дебоширили в забегаловках… Наслаждались последними деньками перед началом долгого, изнурительного обучения.

Мне же не с кем было прощаться. С Аурикой и Сэндроном мы попрощались на следующее утро после визита нюхача. Возвращаться к ним было бы опасно, как и гулять по Нотрколду. А потому я посвятила все свое свободное время тренировкам. Каждое утро начиналось с зарядки и бега. Бегать я любила. Уличный полигон овальной формы был утоптан тысячами ног, не имел уклона, кочек или ступенек, а потому бегать кругами по нему было одно удовольствие. Я давно не посвящал столько времени своей физической подготовке. Но и не запускала ее совсем. Но несмотря на все мои усилия, после первого дня интенсивных тренировок, утро встретило меня одеревеневшими мышцами, ноющей болью и невозможностью подняться с постели с первого раза. Но боль эта была приятной, я была довольна собой. И потому и следующий день был посвящен тренировкам. В течении дня я учила устав, освоила душевую и проложила тропинку до главного помещения в академии — столовой.

Душевые представляли собой большое помещение, выложенное мелкой мозаикой всех оттенков синего и голубого. Сначала всех встречали именные кабинки, где лежали личные полотенца, мыльные принадлежности, кто-то и сменное белье хранил тут. У кабинок стояли длинные узкие лавки, под которыми рядами хранились банные непромокаемые тапки.

Сами душевые удручали. Нет, здесь было светло и чисто. Но это были общие душевые. По одну сторону рядком из стен торчали широкие лейки. И друг от друга они отделялись лишь тонкими шторами. Никакого уединения.

Правда, напротив душевых стояли раковины с одним огромным зеркалом во всю стену. И вот возле этих раковин было лишь три отдельных душевых кабинки, которые создавали хоть какое-то ощущение уединения.

Наверное, после долгого дня и выжимающих все соки тренировок и вовсе безразлично, где мыться, главное — успеть это сделать. А можно было бы и не успеть. На стену у входа в этот мыльно-рыльный комплекс висел график. И первыми после занятий и тренировок принимали душ девушки (и на том спасибо), следом были курсанты мужского пола, и последними, как ни странно были преподаватели и стажеры, которые по какой-либо причине оставались на ночь в академии или вовсе временно проживали в казармах.