Стол подняла без пробем. Водрузила на него закупоренную бутылку с каким-то шипучим напитком, один бокал и обе тарелки. Оказывается тут еще и три свечи разной толщины и разного размера были. Они тоже валялись на полу. Осталось разобраться с осколками.

Осмотрев комнату, веника я не нашла. Заглянула в соседнюю комнату. Потопталась на пороге. Это оказалась спальня. Небольшая, но уютная. Белоснежные подушки на темно-зеленом пледе, в тон пледу плотные шторы на окнах, белый легкий тюль, большой шкаф у стены, одна из дверц которого оказалась зеркальной. На прикроватном низком столике стоял пузатый графин, наполовину наполненный водой и стакан. У кровати небольшой пушистый коврик, напоминающий сочную темную зелень, на коврике темные тапочки. Почему-то эти тапочки вызвали улыбку. Трудно было представить Джордана Рассаширского в пижаме и тапочках. Хотя нет, оказалось не трудно. Образ сонного капитана в пижаме в ярко-желтую звездочку предстал в моем воображении мгновенно и во всей красе. Почему пижама оказалась такой экстравагантной? Это все мое нездоровое, но живое воображение. Я усмехнулась.

— Судя по всему, вы не скучали. Даже веселились, — внезапно раздалось над головой.

— Ой!

Я вздрогнула и резко развернулась, едва ли носом не встретившись с грудью капитана.

— И что же вас так повеселило, курсант?

Я отшатнулась…хотела отшатнуться. Но это значило переступить порог спальни капитана, а я даже теоретически этого делать не желала. Потому я лишь дернулась, но осталась стоять на месте. Запрокинула голову, взглянула в его темные глаза. И… Губы задрожали. Я сжала их, что есть сил. Я смотрела на мужчину в форме, а из головы никак не выходил образ сонного Рассаширского в странной пижаме.

— П-простите, — я закусила щеку, чтобы сдержать улыбку. — Я пыталась найти веник. Осколки. Их надо убрать.

Рассаширский смотрел на меня сверху вниз. Даже бровью не повел. Его взгляд прожигал и заставлял нервничать.

— А вы уже узнали, кто виновник этого безобразия? — я нервничала с каждым мгновением все сильнее.

Он не отходил, мне было некуда отступать. Не хотелось бы мне рассказывать подружкам, что мой день посвящения начался в спальне «хозяина». Не отмоюсь же. И не докажу никому ничего. Глупая ситуация. И Рассаширский странный.

— Узнал. Ты, Линнея Стоун.

— Вот свол… — с губ едва не сорвалось готовое ругательство, когда до меня дошел смысл сказанного. — Не! — мотнула головой. — Я бы сюда ни за что! — ляпнула и прикусила язык.

Взгляд мужчины будто потемнел. Он приподнял бровь, будто ожидая продолжения, но я предпочла молчать. Сегодня явно не мой день. Нужно говорить осторожнее.