как надо. И… Эдиан неожиданно ощутила, как рука сжалась в кулак. Это была не злость, просто решимость. Раз все сложилось, как сложилось — не по ее воле — она извлечет всю пользу из ситуации. У нее хватит на это сил. А значит, в том числе отомстит дяде. И Герберту тоже. Не от ненависти и обиды, а потому что совершенное им прежде заслуживает наказания. Плохие люди могут безобразничать, а потом жестоко погибнуть нераскаявшимися. А хороших людей можно и нужно наказывать, чтобы они становились лучше. Эдиан знала, что в Герберте есть много хорошего… Когда Герберт проснулся, она уже точно знала, что и как будет делать в ближайшие годы. Она будет с ним до момента, пока они не активируют артефакт. Да. Деваться все равно некуда. А дальше… То, что дальше, Эдиан запрятала в самом укромном уголке души. Ведь это может еще и не получиться. — Я не придавил тебя? — услышала она, как только черные глаза открылись, и ректор обнаружил, что крепко прижимал ее к себе всю ночь, слегка навалившись. Он выпустил ее, откинулся на спину и заложил руки за голову, глядя на Эдиан с лаской и… легким сомнением. Боится, что я начну рыдать о связи с ним и потерянной невинности, подумалось ей. Нет, мессер ректор, такого больше никогда не будет. — Наверное, ваши объятия могут душить, но… — беззлобно усмехнулась она в ответ и осеклась, все же не осмеливаясь добавить «мне понравилось». Одно дело не смущаться, пока он спит. А другое — смотреть в глаза мужчине, который всю ночь овладевал ею, слышал ее неудержимые стоны, проникал в ее душу и тело. Перед которым она была открыта и беззащитна. Герберт привычно усмехнулся в ответ на ее «осечку». — Называй меня на «ты», Эдиан. Ночью у тебя это неплохо получалось, — сказал он вдруг. — Кроме случаев, когда мы на людях. А сейчас… иди ко мне. Все равно я никуда тебя сегодня не выпущу. У нас выходной. Он потянул и положил ее прямо на себя, на крепкие мышцы своей груди, лицом к лицу. — А завтра, завтра мне можно будет пойти на занятия? — почему-то шепотом спросила она. Мысль, что теперь он может опять захотеть запереть ее, вызвала прилив растерянности, сердце ударило громче от волнения. Она здорово тут все распланировала, но на самом-то деле решает он… — Конечно. И послезавтра тоже, если пожелаешь, конечно… Хоть, в сущности, я могу учить тебя сам всему, — так же шепотом ответил он, пощекотав дыханием ее ухо. Эдиан ощутила, как игольчатые мурашки побежали по коже, а его тело снова напряглось, словно и не было страстной ночи. — Нет, я буду учиться со всеми!