Я вздохнул.

— Всё это есть, ваше сиятельство… Можно мне вас называть по имени?

Она поморщилась, кивнула.

— Конечно, барон, конечно. После того, что с нами произошло, можете, ещё как можете. А случился тот же необузданный порыв похоти, верно?.. И он, как ни странно, то ли вознес меня до небес, то ли швырнул в пучину ада. А вы как это называете?..

— У этого состояния много названий, — ответил я с затруднением, — но я не знаю ни одного, что звучало бы возвышенно, даже если буду искать иносказательные варианты.

Она продолжала рассматривать меня изучающе, словно пыталась даже проникнуть под череп и посмотреть мои настоящие мысли.

— Странно, — произнесла она с некоторой, как мне показалось, неприязнью, — вы единственный из мужчин, кто, зная моё имя, не смотрит масляными глазами.

— Правда? — спросил я для того, чтобы как-то обозначить участие в разговоре.

— Удивительно, — подтвердила она. — Что с вами не так?

Тон её показался мне слишком напористым, я ответил с едва заметной резкостью:

— Я на всех женщин смотрю этими же глазами.

Она вздохнула, помолчала, затем произнесла совсем другим тоном:

— Вы догадываетесь, о чём я хотела бы спросить.

— Нет, — ответил я. — Не догадываюсь.

— А мне говорили, вы сразу понимаете…

— Нет, — повторил я. — Мне нужно прямо и на пальцах. Без толкований и недосказанностей.

Она несколько мгновений молчала, не зная с чего начать, вот уже и щёки заалели, глазки туды-сюды, наконец пересилила себя, взглянула прямо и сказала почти ровным голосом:

— Со мной тогда впервые случилось то, о чём я только слышала от старших подруг… Ну, вы должны вспомнить тот нелепый случай.

Я подождал чуть, но она и так решила, что сказала достаточно, а то даже больше, чем достаточно, нервно мнет в руках носовой платок, а взгляд снова скользнул по плинтусу в поисках мышиной норки, куда можно бы спрятаться.

— Ладно, — сказал я, — у ваших подруг просто больше опыта. Будет у вас больше контактов… ну, подобных, и всё получится.

Она вскинула на меня взгляд чуть покрасневших глаз.

— Нет! Почти у всех моих знакомых никогда ничего не происходит. Больше слухи, что иногда женщины испытывают такое же наслаждение, как и мужчины…

— Понятно, — прервал я. — Вы, как суфражистка, возмущены такой несправедливостью. Вполне законно, согласен. Это нечестно! Женщины от случки должны получать то же самое, что и мужчины. Но этого не происходит в первую очередь из-за воспитания, ведь женщина должна лежать, как бревно, ни на что не реагировать и ждать, когда же это потное тело слезет с неё.

— Но я и тогда, — проговорила она и уронила взгляд, — я же не знаю, как правильно… и тоже просто лежала, разве что сама ноги раздвинула…