Княгиня полулежит на диване, обложившись газетами, они же на столике и даже на полу.

Я поклонился с порога.

— Ваша светлость, свидетельствую своё почтение…

Она отбросила газеты, поднялась на локте.

— А, загадочный барон… Получилось?

— Почти, — ответил я и шаркнул задней ногой. — Всё готово, нужно только добавить один ингридиент, но это совсем легко.

— Какой ингре… что добавить?

— Вашу кровь, — пояснил я любезно.

Она проворчала:

— Это вам легко. Не люблю кровопусканий.

— Никакого кровопускания, — заверил я. — Всего пару капель. Чтоб зелье работало только на вас. Кроме крови нужен совсем маленький кусочек вашей плоти… Увы, такова медицина. Всё это войдёт в состав зелья. Точнее, это будет основой. Кому-то другому будет бесполезно, а то и навредит. А так в союзе с вашей кровью поможет вам в вашем… желании. Потерпите.

Сам терпеть не могу уколов, всегда отворачивался, но она, дитя этого века, бестрепетно смотрела, как я надрезал чуточку кожу на её руке, сцедил несколько капель в пробирку и, плотно закупорив, сказал со вздохом:

— Теперь чуть-чуть плоти.

Она, не меняя выражение лица, легла на диване на спину, умелыми движениями подняла ворох платьев, оголяя сперва ноги, белые и полные, а потом и низ живота, хорошо хоть не до подбородка, сказала с недовольным вздохом:

— Надо, так надо. Берите.

Не знаю, что она имела в виду под словом «плоть», у нас с женщинами часто разные определения, но, глядя на княгиню, понял, у неё только лицо похоже на кору старого дуба, посаженного Игорем Старым, а с телом как раз всё наоборот: то ли из-за того, что никогда не видело жаркого солнца, то ли другие факторы, но с моего места она похожа на роскошную то ли белугу, то ли располневшую белорыбицу, тело пухлое, сочное, с теми складочками на боках, за которые так и тянет куснуть, абсолютно чистое, приятно располневшее.

Пора вводить в моду трусы, мелькнула робкая мысль, или хотя бы в употребление, сам я постарался сдержать своё чисто человеческое, что не совсем вообще-то человеческое, взял ножницы, некоторое время выбирал место в пышных зарослях над лобком, очень уж мощный зов женских гормонов, напрямую обращённый к моим, наконец, не меняя выражения лица, срезал пару волосков, наиболее приближенных к интимному месту.

— Всё, ваша светлость!..

Поднялся на ноги, чувствуя некоторое стеснение в теле, что не укрылось от её внимательного взора, но лишь усмехнулась с некоторым превосходством.

— Когда?

Голос её звучал так же мощно, но с неким оттенком близости, что хоть и не случилась, но вполне могла быть, так что между нами уже установилась что-то вроде близости на уровне ниже пояса.