— Мне работы на трое суток, — сообщил я. — Правда, в поте лица… Когда к вам приехать?

Она медленно опустила платье, закрыв даже щиколотки, очень целомудренно, всё ещё лежа, повернулась на бок и облокотилась, груди под платьем тяжёлые, как пудовые гири, сместились под действием гравитации в одну сторону.

— Приехать сразу, — велела она. — Как только, так сразу.

— У меня будут руки трястись от усталости, — предупредил я.

— У нас отдохнете, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — У меня хорошие комнаты для гостей. С баней, парной, гуслярами.

— Только гусляров не надобно, — ответил я, — а так я во всём, как скажете, ваша светлость. Вы знаете, что делаете!

— Да, — согласилась она, голос её потеплел и стал почти дружеским, — я знаю. Барон, я возлагаю на вас надежды!

Обратно я решил не брать извозчика, за мной явно следили от дома на Невском, и если начнут действовать, а время поджимает, то извозчик пострадает тоже, скорее всего погибнет при первом же залпе, потому пошёл пешком, нарочито выбирая самые тёмные кварталы.

Петербург — столица, город знати, аристократов, но на каждого аристократа приходится от десяти до ста человек обслуги, а ещё больше общественной обслуги: фонарщиков, извозчиков, уборщиков конских каштанов с дорог и прочих-прочих, всех не упомню, но им несть числа, и все живут строго на окраинах города.

Ко мне, помню, были претензии, как к владельцу дома на Невском: оказывается, на проспекте живут только графы, маркизы, герцоги, но ни одного барона, даже были попытки как-то согнать или заставить продать дом более знатному лицу.

Не знаю, что подействовало, то ли появлении Ангелины Игнатьевны, графини, та немедленно заявила, что распоряжается здесь она, то ли вручение мне прямо из рук императора и Самодержца Российского боевого ордена и сабли с надписью «За храбрость», но натиск слегка ослабел, хотя один-единственный барон на улице графов и князей всё равно портит картину.

— Внимание, — сказала Мата Хари почему-то радостно. — Долго же думали!.. Но сейчас за тобой идут шесть человек.

— У них нет даже мобильников, — ответил я. — Не могут сообщить начальству, что я веду себя очень подозрительно.

— Ну да, — подтвердила она, — даже мой высочайший интеллект просчитал единственный правильный и кратчайший путь через центр города к дому!.. А тут какой-то выверт, ты вроде сбрендил!

— Здесь бренди ещё не знают, — буркнул я. — А за инструкциями пусть посылают почтового голубя.

— А потом как голубь к ним вернётся?

— Люди многое делают не по логике, — пояснил я. — И не раздумывая над гибельными последствиями. Потому это я вот иду, такой глупый и смелый, а не летаю кругами и не просчитываю оптимальные пути отступления.