Я не моргнул глазом, его взгляд испытующ, при малейшем моём смятении тут же разговор оборвёт или переведёт в накатанное русло, но я смотрю прямо, впитываю каждое слово, очень послушный и нацеленный вьюнош.

— Некоторые находят выход, — продолжил он спокойным голосом, — заключают браки без обязательств в постели, кто-то разрешает жене забеременеть от другого, всё это под строжайшим секретом, словом, находят выход. Остальные — в монастыри. Это и хорошо, иначе монастыри пришлось бы строить и строить.

— А монастыри, — продолжил я, — рассадники науки. И почти все там Аскеты?

Он вздохнул, покачал головой.

— Нет, конечно. Если в монастырь человек идёт поневоле, спасаясь от мира, то какой из него Аскет? Аскеты стараются сделать весь мир лучше! Это люди деятельные, самоотверженные.

Я вздохнул с облегчением.

— Понимаю цели Аскетов. Они мне нравятся. Но, дьявол в деталях, верно?..

В его выпуклых глазах появилось некоторое удивление. Похоже, я слежу за нитью его речи, а не просто киваю, соглашаясь со старшим по возрасту и по чину.

— И в деталях тоже, — произнёс он, рассматривая меня очень внимательно, — и вообще лезет везде. Он намного более деятелен, чем… его оппоненты. И соратников у него тьма. Противостоять ему трудно.

— Но можно, — сказал я с энтузиазмом вьюноши. — Как доказательство, что Божий План работает: были звери с камнями в лапах, а теперь уже со скорострельными винтовками. Культура!

Он грустно улыбнулся.

— Ну… можно и так, хотя ёрничаете знатно. Но это, как понимаю, говорит о том, что с проблемой знакомы. Да, Аскетов мало. Но мы понимаем, что без нас общество вернётся в царство животных, потому не покладаем рук. Вы очень деятельны, юноша! И вам место в Аскетах.

Я поклонился.

— Весьма польщен высокой оценкой. Духом я, разумеется, Аскет. Только надеюсь, что не требуется, как в масонских ложах, проходить через какие-то обряды?

Он всмотрелся в моё лицо.

— Вас только это тревожит? Вы угадали, раньше обрядов было много, за последнюю пару столетий их свели к минимуму. А франкмасоны, напротив, усложнили, что их и погубит. И, конечно, если вас у Аскетов примут, у вас появятся некоторые обязанности.

Мой мозг работает на пределе, здесь нельзя ошибиться ни на шаг, я ответил почти дрожащим от почтения голосом:

— Потрясен и безумно счастлив!.. Но пока что чувствую ничтожность своих усилий в мире и трепетность души перед великими проблемами. И не хотел бы подвести своих высоких рекомендателей своей убогостью. Мне нужно сделать больше, чтобы с чистой совестью постучать к вам.

Его лицо почти не изменилось, но я ощутил разочарование и даже раздражение, хотя я вроде бы сказал всё, чтобы умалить свою суть и подчеркнуть величие здания Аскетизма.