Я вытянулся по стойке «смирно», молча вперил в него взгляд, всё по этикету, с членами императорской семьи нельзя заговаривать первым.

— Барон Вадбольский, — заговорил он с заметным усилием и даже на миг отвёл взор от моего лица, — вынужден принести извинения за выходку главы службы моей безопасности. Он получил строгий выговор за самовольство. Я предупредил, ещё раз случится подобное — и лишится своей работы. Я не потерплю, чтобы интересы моей семьи ставились выше интересов России!

Судя по его лицу, он в самом дели злится, говорят же, услужливый дурак опаснее врага. Ренненкампф не дурак, но в желании угодить великому князю переборщил. Хотя, вполне возможно, это заранее проработанная комбинация, во дворце что за жизнь без интриг?

— Капиталы я уже перевожу, — сообщил я с настолько почтительным видом, что великий князь может принять как издевательство, и окажется прав. — Как и все мои наработки, изобретения, патенты. В Королевском банке… гм… им надёжнее. Даже королева Виктория не сможет запустить туда лапу.

Он потемнел, я подумал со злорадством, всё имеет последствия, а вы думали, выходка вашего вассала останется без ответа? Извинения принимаю, но выводы делаю. Это как напоминание, что ещё одна выходка человека, за которого отвечаете вы, и это хрупкое равновесие будет нарушено.

В кабинет заглянул камердинер, великий князь ровным голосом велел принести горячий кофий и печенье. Тот исчез, Александр жестом указал мне на кресло перед его рабочим столом, я подошёл и подождал, когда он опустится на своё место по ту сторону стола, затем сел сам. Не на краешек, как почтительный слуга царю, отец солдатам, но и не касаясь спинки, сижу ровно, смотрю внимательно.

В кабинет вошёл камердинер, на подносе две чашки и расписное фарфоровое блюдо с горкой белоснежного печенья.

Великий князь подождал, когда он всё расставит и удалится, кивнул мне на чашки.

— Бери свой вражеский кофий, а я попользуюсь своим рассейским чаем…

Что-то в лесу издохло, подумал я чуть ли не в испуге, чего это его укусило?

Я взял чашку, во второй в самом деле чай, сказал почтительно, но не подобострастно:

— Осмелюсь напомнить, ваше высочество, нет английского кофия, его везут из дальних магометанских стран. В Англии только делают для него красивые ящички, шкатулки, баночки с вензелями, склянки. Чай, кстати, тоже пьёте китайский. Российский чай — это всякие травяные отвары. На вкус — парное сено.

Он кисло усмехнулся.

— И тут ершишься. Нет бы поддакнуть великому князю.

Да что с ним, он же меня на дух не выносит, да и мне он неприятен, а сейчас такое впечатление, что именно ему что-то от меня надо.