— У вас тут полно поддакивателей, — напомнил я, чувствуя что перехожу границу, но если он так, то и я так, поддерживаю, так сказать, атмосферу. — Приятно, да?.. А править с ними удобно?

Он взял чашку, повертел в широкой как лопата ладони, сделал осторожный глоток. Лицо постепенно принимало нормальный вид. Похоже, всё-таки была не заранее спланированная комбинация, а Ренненкампф в самом деле постарался угодить хозяину, но… перестарался.

— Ты делаешь то, — сказал он всё ещё нехотя, — что считаешь правильным. И говоришь то, что по-твоему верно, а не то, что от тебя хотят услышать. Типа юродивого, да?

Я сказал мирно:

— Вам такое непривычно?

Он вздохнул, сделал глоток чая, коричневого, крепкого, такой бодрит не хуже хорошего кофе, взглянул на меня в упор поверх края чашки.

— Но ты уверен, что именно ты говоришь правильно?

— Не уверен, — признался я, — но кое-что я увидел, как делать ещё правильнее в нашем правильном мире.

— Ты о спичках и винтовках?

Я наклонил голову.

— Ваше высочество вникает даже в такие мелочи?

— Винтовки, — бросил он сердито, — не мелочь. Ты же давно с ними начал?.. Если бы на них обратили внимание раньше… И как у тебя получается?

— Что, ваше высочество?

Он сделал пальцами другой руки некое вращательное движение.

— Ну это всё… Когда у тебя на всё своё мнение. И даже Государь Император не может тебе навязать своё. Может, потому у тебя и получается это вот всё… спички, мыло, зелье от головной боли, винтовки… Другие не видят, ты замечаешь, что поправить, что улучшить?

Я подумал, ответил осторожно:

— Люди разные, ваше высочество. Один рождается высокого роста, другой низкого, один быстрый, другой медленный, один умный, другой дурак. Но даже умные… они разные. Большинство сразу соображают, где урвать, чем попользоваться, а другие видят куда несут воды реки и в какие моря их вливают. Ваше высочество, люди видят то, что хотят видеть, а не то, что есть на самом деле. Правда бывает неприятной. Если жить в болоте, но считать, что в райском саду, то так в болоте и останемся. И дети наши будут болотниками.

Он нахмурился.

— Мы в болоте?

Я спросил учтиво:

— Вам правду или лизнуть?

Он поморщился, буркнул недовольно:

— Давай горькое.

— А может сказать что-то приятственное? — предложил я. — И вам хорошо и мне с барского плеча шубейка…

Он нахмурился.

— Перестань ковыряться в ране.

— Людям жаждется побед, — сказал я, — вот и начинается, что мы самые-самые, вон как непобедимого Бонапарта побили… На самом деле, Бонапарт бил нас до вторжения в Россию и после того, как вернулся во Францию. Ни одного сражения мы у него не выиграли!.. Даже потом он бил нас и во Франции, но мы для народа говорим только о своих сокрушительных победах. Ну ладно, это для народа, но зачем самим в это верить?