Лучи обожания с легкостью проникали сквозь тонированные стекла лимузина, и я впитывал его словно губка. Даже не знаю, насколько сильно меня бы «покорежило» в ментальном плане, если бы мне не досталось памяти Ивана, а только его «теннисная» компонента. Да я бы еще после первого ATP начал общаться с окружающими через губу, проникнувшись к «ни на что негодному биомусору» великим презрением. А так-ничего: я понимаю, насколько мне повезло. Не стыжусь «обмана» и не комплексую: спорт он вообще нечестный, но это понимание служит пресловутым «нефритовым стержнем», за который крепко зацепилась моя личность. Любовь фанатов мне очень приятна, но я не пускаю в душу и капли гордыни.

Нельзя не только потому, что я ненавижу задавак, но и из чисто эгоистичных соображений: охренев от собственной важности, можно очень легко «потерять берега» и как-то без задней мысли начать проигрывать из чистой уверенности в своей избранности, начав «задвигать» тренировки и утратив мотивацию рвать задницу в созидательном смысле: зачем стараться, если само Небо ОБЯЗАНО отдать мне победу. Ну а потом и до совсем плохого исхода рукой подать: большая гордыня обязательно подтолкнет публично и демонстративно возложить метафорический болт на того, на кого его класть ну никак нельзя.

Короче — ну ее, гордыню эту, лучше отвесьте мне еще немного восторженного гула приветствующей меня толпы: эта субстанция греет покруче настроенного на обогрев кондиционера в мой старой комнате в разгар зимы!

— Новое! — привлек мое внимание Фэй Го, указав влево-вверх за окно.

Тоже отличия в размахе встречи ищет. Ну а что, неплохое средство от скуки.

— Ну-ка! — повернувшись в нужном направлении, я наклонился, чтобы получилось увидеть закрепленный над входом в торговый центр исполинский экран, на котором крутили «хайлайты» с финальной игры. — Как думаешь, частная инициатива или решение Партии? — спросил телохранителя.

— Частное, — ответил Фэй Го. — В очерченном Партией коридоре — в спущенных рекомендациях конкретики нет, только критерий «только достойные материалы, пригодные для выражения всенародного уважения к первому в истории Китая обладателю престижнейшей в мире награды по Большому теннису».

Мощь канцеляризма заставила меня гоготнуть, и Фу Шуньшуй не упустил возможности побыть полезным:

— Ничего смешного в рекомендательных письмах Партии нет.

— Иногда «смешное» заключается в его отсутствии, — объяснил я зануде.

Да, можно попросить его поменять, но где гарантии, что следующий не будет еще хуже? Боюсь.

— Ночью все это смотрелось бы гораздо лучше, — заметил тренер Ло.