Ну а чтобы не жалели те ребята, который отписываться не стали (в основном спортсмены всех СНГшных национальностей), я подкармливаю их популярной среди интернет-молодежи музыкой (ее мне подкидывает Ли, ни одного артиста из телека там нет, потому что они для «бумеров») и перезаливаю туда видосы со своего и сестренкиных каналов, снабжая их профессиональным дубляжом — у нас договор с одной из лучших студий России заключен, потому что могу себе позволить.

Сестренки, блин, богачки — заработанный ими совокупный доход на днях превысил десять миллионов баксов, и мы ими очень гордимся. Кроме мамы — для нее даже страшные деньги не повод воспринимать какой-то там «блоггинг» всерьез.

Тетя Лида приехала вчера вечером и привезла с собой новости не из русского Интернета, а из самой жизни. Родня, соседи, друзья и знакомые (кроме семьи МЧСника) как-то вдруг начали относиться к Оюнам хуже, чем до этого.

— Говорят, поматросишь Катю и бросишь, — вытирая слезы и шмыгая носом — сидящая рядом Катя ее обнимала и тоже плакала — поведала вчера тёща. — Говорят, купил проститутку себе, а мы нашу девочку продать и рады, за дом-то с квартирой, — залилась слезами в полную силу.

— Простите, — только и оставалось извиниться мне.

— Да за что⁈ — всплеснула руками тетя Лида. — Ты-то причем? Это эти… эти… Сволочи! — подобрала максимально оскорбительное для интеллигентной (в хорошем смысле, конечно) себя. — Как что случится, так никто и не почешется помочь, а теперь от зависти грибы надувают и молятся на то, чтобы ты Катюшку бросил, чтобы потом великодушно посочувствовать!

— Сволочи! — подтвердила Катя. — Помнишь как Володя в четыре годика заболел?

— Помню, — насупилась Лидия Геннадьевна и пояснила для меня. — Порок сердца у Володи был. Врачи говорили — само к переходному возрасту пройдет, совсем, мол, не опасно. А в четыре годика обострилось, пришлось в Германию лететь, операцию делать, мы тогда кредитов набрали сколько смогли, но все равно не хватило. По друзьям и знакомым ходили занимали, уже думали квартиру продавать, и слава богу, что хоть трое помочь смогли — Каменевы, Дейкины да Ковровы. Остальные руками разводили да глаза прятали — никак, мол, помочь не можем. Но я их не виню, — смутилась Лидия Геннадьевна. — Они же не обязаны, и своих проблем у них хватает. Просто обидно очень, что сейчас вот так… — шмыгнув носом, принялась промокать глаза платочком.

— Как бы там ни было, Катю я бросать вообще не хочу, и это как будто взаимно, — заверил я.

— Я тебе дам «как будто»! — возмутившись, показала мне кулачок невеста.