А вот бабушке Джи Киу не повезло. В наших краях, в деревенской местности, на закон «одна семья-один ребенок» в изрядной степени клали болт, а вот в Гуанчжоу чиновники оказались не настолько понимающими. У Джи Киу и ее мужа родилась одна-единственная девочка, и она уже давно вышла замуж, уехав в город и забив на родителей. Троюродный дедушка умер шесть лет назад, и бабушка осталась совсем одна. В семьдесят один год. Пришлось продать справный дом более успешным односельчанам и переехать в тесную полуразвалину, которая, надо отдать бабушке должное, сияла чистотой и порядком. Сил у бабушки хватало только на огородик и пару коз. Нет, это не голод, но это — не жизнь, а дожитие в худшем, одиноком смысле этого слова.

А я ведь помню, как мы с ней разговаривали тогда, на «слёте» обоих родов. Ни слова жалобы, ни намека на грусть — напротив, она всем улыбалась и очень радовалась, что хотя бы перед смертью получилось повидать родственников и Сычуань.

Сколько же силы в этих переживших страшнейший век в истории человечества стариках! Сколько же в них доброты и любви к детям! Дочка позабыла свою мать, и даже внука к ней в гости на каникулы ни разу не привезла — да она их вживую и не видела никогда! — но весь дом бабушки Киу увешан и заставлен фотографиями покойного мужа, дочери и внука.

— Я украла эти фотографии, — смущенно рассказывала она мне, указав на фотографии толстомордого, недовольного китайчонка. — Соседкин сын хорошо умеет пользоваться телефоном, он их нашел и напечатал на своем компьютере. Такой хороший мальчик, взял с меня за это совсем недорого. Но ведь если на моего внука можно смотреть чужим людям, значит можно и мне?

Сглотнув ком в горле, я ответил:

— У вас очень красивый внук, бабушка Киу.

— Щеки как у хомяка! — рассмеялась она.

Я же тебя сглатывал, ком в горле, зачем ты вернулся?

— Ты тоже очень красивый, — похвалила меня бабушка Киу. — Смотри — ты же в самый потолок упираешься! — поднявшись на цыпочки, потрепала пригнувшегося меня по волосам. — Все мы, и Джи, и Ван очень гордимся тобой. Я смотрела твои игры — у соседки есть телевизор, и им было приятно, что на такого победителя рядом с ними смотрит твоя троюродная бабушка, — морщинки на ее лице сложились в гордую улыбку. — Эй, ты чего? — вздрогнув, вытерла слезу с моей щеки и строго велела. — Ну-ка не смей меня жалеть! Я прожила достойную жизнь, моя дочь родила наследника уважаемому человеку, мой троюродный внук — лучший теннисист мира, и я ни о чем не жалею! Ну-ка пойдем, — за руку потянула меня во вторую половину своей «пятистенки». — У бабушки для тебя есть вкуснейшее варенье и рисовое печенье, они быстро вернут тебе хорошее настроение!