Оправив короткий топ, я подошла к двери и, открыв её, застыла, уронив челюсть на пол.
- Ты, чё, блядь, наделала, Васька?! – взбешенно смотрел на меня Петя, сжимая в руке букет.
Он явно не ожидал увидеть у меня каре вместо косы, а я ровно так же не ожидала увидеть его девственно чистое лицо без единого намёка на бороду.
Он побрился? Ради меня? И рубашку надел? Вау!
- А что, Педро Залупин… - спросила я, посмотрев на запястье с несуществующими часами, и незаметно ногой отталкивала чемодан подальше. - …два года смогли уместиться в две недели? Надо же! Чудеса какие!
- Волосы где, я спрашиваю? – Петя беспардонно вошёл в мою съемную квартиру, бегло огляделся и, положив букет на ближайший комод, вновь требовательно посмотрел на меня. Поднял руку и коснулся кончиков коротких волос. – И что я теперь на кулак наматывать буду?
- Не знаю. Сопли? – спросила я, не в силах не улыбаться. Он приехал. Сам! – И что тебе нужно? А что у тебя с глазом? С кем-то подрался?
- Твой батя мне твой новый адрес набил.
- Тебя ударил мой папа?! – по спине прокатилась холодная волна. – Что ты ему сказал?
- Он сам всё прекрасно понял, - бросил Петя и подошёл ко мне ближе. – А вот нахуя ты волосы отрезала – вот это я не понимаю.
- Назло тебе, - призналась я честно, стараясь не смотреть его губы и не обращать внимание на аромат его парфюма, которым заполнило всю квартиру. – Знала, что тебе не понравится.
Криво ухмыльнувшись, Петя подошёл ко мне вплотную, обнял за талию и прижал к себе.
Я его обнимать не спешила, но мелко дрожала каждой клеточкой тела, наслаждаясь его согревающей близостью.
Петя подался ко мне. Не встретив большого сопротивления, прижался носом к шее и шумно вдохнул мой запах, проложив дорожку из лёгких прикосновений губ до уха.
- И что делать будем, Васька? М? – посмотрел он будто опьяненно в мои глаза.
- Что ты обычно в таких случаях делаешь? – спросила я, обхватив руками его шею. – Пиздов мне даёшь, кажется?
- Ты ж не берёшь.
- Ну, может, разочек возьму. В виде исключения, - произнесла я кокетливо и прикусила нижнюю губу, чтобы скрыть широту улыбки, расползающейся по моему лицу от взгляда на очень счастливого Петю.
- Испортил я тебя, Васька. Ох, испортил, - качнул Петя головой и впечатался в мои губы, подняв над землей во всех смыслах.
Эпилог
- Иди сюда, ездюк. В коне уже вмятина, - хохотнул Петя, снимая нашего сына с Лексуса.
- Мама, я сам умею! – Гордей не боялся ни одно животное, которое было у нас. Он с ними вырос и воспринимал как свою семью, пока я боялась каждого неровного взгляда в его сторону даже от курицы.