Глава 34. Пётр
По больным рёбрам с одной стороны и ноющей ноге я понял, что Васька не только ни с кем не трахалась до меня, но ещё и не спала ни с кем просто так.
Сложно сосчитать, сколько раз мне прилетало её локтями и коленками. Хорошо, что она голая, иначе уже давно была бы разбужена пиздюлями, но вместо этого я каждый раз сгребал её в охапку, укутывал одеялом и снова засыпал.
Аккуратно выпутавшись сначала из одеяла, а затем из Васиных волос, я сел в постели, подобрал с пола трусы и, встав, натянул их. Обернулся на Ваську, которая, почувствовав во сне изменение, сменила позицию, распластавшись по постели.
Чтобы не разбудить её, я тихо вышел из комнаты, прошёл в свою, оделся и спустился на кухню, где, помыв руки, традиционно закинул первую буханку хлеба в духовку.
Никогда не любил магазинный хлеб. Каким бы свежим он не был, в нём всегда было что-то не то. Видимо, дело в бабушке и маме, которые всегда стряпали хлеб сами. С годами научился и я.
Пока печётся хлеб, у меня есть время на то, чтобы прибраться во дворе, накормить всю свою живность и накачать воду в бак для вечернего душа.
Буханка ярости, которую привезла Васька, встретил меня храпом и лаем, Найда – вилянием короткого хвоста. Оба получили свою порцию еды и заушных почесушек.
Вернувшись в дом, я скинул с себя рабочие шмотки, прошёл в кухню, помыл руки и сполоснул лицо. Из духовки вынул уже готовую буханку горячего хлеба.
Прежде, чем закидывать вторую, привычно поднялся на второй этаж к комнате Васьки. Занёс руку, чтобы постучать в дверь, но одёрнул себя, понимая, что после случившегося ночью такое моё поведение будет верхом цинизма.
Твою мать, теперь ради Васьки придется где-то найти и ограбить склад романтики. Ибо сам я слишком прямолинейный сухарь без капли сладкого сиропа.
Хотя, вру.
Глядя сейчас на спящую Ваську с разметавшимися по подушкам волосами, капля сладкого сиропа где-то за рёбрами, всё же, выступила.
- Васька, - позвал я её шёпотом и присел на край кровати. Кончиками пальцев убрал прядь волос с её щеки. – Подъём. Работа не ждёт.
Темные ресницы дрогнули, а затем её глаза открылись. Ещё замутненный сном взгляд плавно сосредоточился на мне, а затем я увидел, как по её щека расплылся румянец, а в голубых глазах яркой вспышкой промелькнули воспоминания о прошедшей ночи, заставившие Ваську смутиться ещё сильнее и спрятаться под одеялом.
- Ещё пять минуточек, - пискнула она.
- Пять минуточек, - согласился я нарочито строго. – Не спустишься через пять минут, вернусь и спущу вниз за ноги.
На кухню спустился один, наполнил и включил чайник, разбил яйца в старую чугунную сковородку для яичницы и закинул в духовку вторую буханку хлеба. Налил себе кофе и снял яичницу с плиты.