Я инстинктивно напряглась и шумно сглотнула. Внешний вид бородатого мужчины, обхват одного бицепса которого, наверняка, был равен обхвату моей талии, не внушал ничего хорошего.
Рваные джинсы, синяя футболка, пропитавшаяся его потом и прилипшая к крепкому торсу и грузные коричневые берцы… да всё в нём кричало о том, что этот чувак не просто пришёл ко мне с топором, он с ним, наверняка, еще и спит, подкладывая под голову вместо подушки, использует в качестве брелока для ключей и как зубочистку.
Острый взгляд голубых глаз из-под слегка взлохмаченной каштановой челки, отдающей на солнце медью, придирчиво прошелся по моему кружевному белому платьицу и длинной русой косе, перекинутой через плечо.
Даже Беляш в момент, когда на него пал суровый хмурый взгляд, задержал дыхание, чтобы затем выпустить воздух не только из пасточки.
- Вася? – обратился ко мне явно командирским голосом мужчина, всё ещё скептически на меня глядящий.
Стало ясно, что не так я себе представляла пузатого солдафона. У этого мужика кубиков я, конечно, через футболку не вижу, но точно вижу, что пивного пуза там нет.
И почему он такой… не такой, как мне хотелось бы? С низкорослым пузатиком, у которого нос был бы картошкой, было бы гораздо проще провернуть то, что я задумала.
Но что уж теперь. Поздняк метаться, как говорится.
Отыграю запланированную роль и, кто знает, может, уже завтра эта брутальная гора мышц, бороды и тестостерона прогонит меня обратно домой.
- Василиса, - произнесла я, аки нежный цветок под утренней росой. Жаль, что птички не слетелись на мой дивный, почти не прокуренный голосок. – Это меня папенька отправил к вам на перевоспитание. Право слово, не знаю, за что он так со мной, - заморгала я наивно-наивно, аж голова закружилась. - А вы Пе́дро Залупин, я полагаю?
Каштановая бровь мужчины слегка дернулась, но более на лице не дрогнул ни один мускул.
- Пётр Зацепин, - поправил он меня невозмутимо и проигнорировал протянутую в его сторону ладонь. Еще раз смерил меня сердитым взглядом, развернулся на месте и снова пошёл за дом, кинув своему помощнику. – Проводи ее в комнату.
Глава 3. Пётр
Педро, блядь, Залупин…
Дожил до тридцати семи лет, чтобы узнать от малолетки новое имя.
И какого хрена Вася – девчонка?!
Проходя мимо поленницы, всадил топор лезвием в первое попавшееся полено. Зашёл на террасу и, сев в кресло, взял со стола телефон, набрал знакомого, приславшего мне неправильного Васю.
- Да, Петь? Уже проблемы? – нервно и в то же время обеспокоенно спросил Михалыч.
- Уже проблемы, - подтвердил я. – Какого хрена у твоего Васьки сиськи больше моей башки и коса, мать её, до пояса?