- Мамочки! - всхлипнула я тихо, но на низкую табуретку с большой опаской села.

- Подойник близко к задним ногам лучше не ставить, - продолжала наставлять меня женщина. - Корова может махнуть копытом и опрокинуть его. И да, смотри, чтобы корова хвостом в подойник тоже не лезла. И сильно соски не сжимай. Корова хоть и привязана, но скинуть с табуретки тебя сможет. А теперь бери два передних соска для начала, мягко сжимай и чуть-чуть оттягивай. Как бы пощипывай, но без переборщи с силой.

- Мамочки! – пропищала я жалобно. Очень хотелось закрыть глаза и абстрагироваться от этого места, но страх получить коровьим копытом по лицу был в разы сильнее, чем просто подёргать корову за вымя и доказать, что я этого точно не умею.

Дёрнув раз-другой, я больше следила за реакцией коровы, нежели за тем, вытекает ли из нее хоть что-то в подойник.

- Ты… ты такая хорошая, - лепетала я корове. – Красивая. Черная и… белая. Даже почти не воняешь…

Василиса – мастер комплиментов.

Пока я пыталась говорить корове хоть что-то внятное и, вместе с тем, следить за ее поведением, Пётр зашёл со стороны головы коровы и начал гладить её, как иногда гладит Найду. И комплименты у него получались куда лучше, чем у меня. «Пиздючка монохромная» - комплимент, конечно, сомнительный, но корове он, похоже, пришёлся по душе, так как в подойник начали бить первые струйки молока.

Хотелось взвизгнуть и похвастаться, но я помнила весь инструктаж от опытной доярки, поэтому продолжила спокойно делать то, что делала, стараясь чувствовать руками, правильно ли у меня всё получается.

- У меня руки устали, - произнесла я тихо, когда дно подойника скрыло молоком.

- Терпи и привыкай. Додоить нужно, меняться нельзя, - строго отрезала доярка и покинула меня, перейдя к другой корове.

Доила она ее очень быстро. Ее руки двигались, наверное, раз в шесть быстрее, чем мои. Мне тоже хотелось ускориться, глядя на неё, но я боялась сделать своей монохромной что-то не так, из-за чего она потом, вообще, никому не даст себя подоить.

Когда подойник был почти полон, а я не чувствовала своих рук, стало понятно, что молоко в вымени закончилось. Я выдохнула с большим облегчением, но пришлось просить о помощи Петра, чтобы он забрал подойник из-под коровы и отдал его мужчине, который уносит всё молоко в какое-то отдельное помещение.

- Кошмар! – выпучила я глаза. Пришлось трясти руками, чтобы они перестали казаться мне скрюченными, как у высохшей старухи. – Как они их так быстро и много доят?

- Опыт, - хмыкнул Пётр. С лёгкой улыбкой, затаившейся в уголках глаз среди микроморщинок, посмотрел меня с высоты своего роста и одобрительно кивнул. – Ладно, сегодня можешь освободиться пораньше. Звякну Банзаю, он тебе отвезет домой.