— Чисто! — крикнул я, высунувшись по пояс. — В башне никого! Можно заходить!

По пути вниз прикинул размеры и вместимость помещений. Башни были, пожалуй, самыми основательными строениями в Пыльном Игсе.

— Человек пятьсот здесь поместится! — сказал я вслух, обращаясь к подошедшему Истору. — В тесноте, конечно, но поместится.

— Пятьсот? — переспросил он, оглядывая стены. — Думаешь?

— Думаю, да… Если всем ужаться, то и переханов с гнурами сохраним.

Истор хмыкнул:

— А всего башен шесть. Три тысячи бойцов, если повезёт.

— Если повезёт, — согласился я. — Но для начала следует проверить остальные башни. И заделать проломы в стенах. И дома приметить, куда отходить в случае чего.

— Ишер, — перебил меня Истор, и в голосе его вдруг прорезалась та самая усмешка, которую я помнил ещё по дворцу наместника. — Ты всегда такой? Сначала дело, потом дело, и только потом — всё остальное?

— А что остальное? — не понял я.

— Другие дела! — с ухмылкой ответил Истор.

Я посмотрел на него. Затем на своих людей, которые разгружали поклажу в углу первого яруса. На Ашкура, который сидел у стены, закрыв глаза, и, кажется, наконец-то спал. На Гвела, который сгружал с плеч мешок и с облегчением вытирал пот.

— Обычно я и сам отдохнуть люблю, — ответил я. — Но когда демоны придут, будет поздно. Я слишком хорошо помню Кечун, Истор. И не хотел бы потерять много людей из-за собственной доброты.

Истор кивнул, принимая мою правоту.

Мы вышли наружу. Солнце клонилось к закату, тени удлинялись. Ветер стихал, чтобы перед наступлением темноты задуть в полную силу. Где-то вдалеке, со стороны Илоса, ещё тянулись отряды защитников — последние, кому повезло вырваться.

Пыльный Игс оживал. Люди занимали башни, разбирали завалы, готовились к новой ночи. К новой битве. К новой войне.

А я смотрел на заходящее солнце и думал об одном. Сколько из нас доживёт до рассвета?

Солнце клонилось к закату, когда в город начали втягиваться основные силы. Я стоял на верхней площадке зачищенной башни и смотрел, как колонна за колонной защитники Илоса входят в Пыльный Игс. Усталые, израненные, но живые. Они несли раненых, тащили остатки припасов, волокли на себе то немногое оружие, что удалось спасти.

Часан появился, когда я уже собрался спускаться. Его отряд был одним из замыкающих. Регой, похоже, до последнего ждал отстающих.

— Ишер! — окликнул он, завидев меня у входа в башню. — Докладывай.

Я подошёл. Часан выглядел паршиво: под левым глазом огромный синяк, рука на перевязи, на доспехе россыпь свежих отметин. Однако держался он прямо, и голос звучал твёрдо.