— Ах-ха-ха! — расхохотался Мгелай, и другие ханы его поддержали. — Ты как старуха! Всё о разных страхах думаешь! Сиди, ешь, отдыхай! Демоны далеко!

— Дай-то боги… — сказал я себе под нос.

Мгелай махнул рукой:

— Успеем всё! Ты смотри лучше, какой трон! — кочевник хлопнул лоснящимися от жира пальцами по подлокотнику. — Теперь я, Мгелай Солнцеподобный, хан ханов! Самый настоящий!

Я посмотрел на него, на этот трон, на пирующих ханов… И вдруг понял одну простую вещь.

Они не верят. Совсем. Они видели демонов, они потеряли людей, но глубоко внутри, там, где живёт надежда, они думают: «Может, мимо орда пройдёт? Может, мы тут как-нибудь за стенами отсидимся?».

И никакие мои слова здесь не помогут.

— Пей, воевода! — Мгелай сунул мне чашу. — За победу!

Я взял чашу. Выпил.

А сам думал о том, что завтра, послезавтра, через день — орда придёт. И тогда этим людям, сидящим за столами и жующим мясо, придётся вспомнить мои слова. Первый же штурм собьёт с них и спесь, и наглость. И это будет совсем неплохо, если подумать.

Зал гудел всё сильнее. Кочевники набились внутрь так плотно, что камню было негде упасть. Кто-то сидел за столами, кто-то прямо на полу, кто-то стоял у стен, привалившись плечом к сырцовой кладке. Женщины — захваченные в городе или из племён, пришедших с Мгелаем — сновали между пирующими. Они подливали вино, приносили мясо, уворачивались от пьяных щипков за бёдра.

Шум стоял невообразимый… Гортанные крики, смех, звон чаш… Чья-то пьяная песня, которую пытались подхватить сразу несколько глоток, но каждый тянул в свою сторону.

Мгелай поднял чашу:

— За победу! За Белый Игс! За нового хана ханов!

— За хана ханов Мгелая! — заорали со всех сторон.

Я пригубил вино.

— Ты не пьёшь, воевода… — заметил один из ханов, сидевших рядом.

— Пью, — ответил я. — Медленно. Чтобы голову не потерять.

Хан, заговоривший со мной, был стар по местным меркам. Наверно, лет пятьдесят ему исполнилось. Он усмехнулся и кивнул:

— Правильно. На войне голова нужна. А здесь… Здесь можно и потерять.

Он махнул рукой на толпу, и я понял: он не о хмельном говорит. О том, что среди пьяного угара головы можно лишиться и буквально. Например, за неосторожное слово. Я кивнул. Умный хан. Хитрый. Такой не пропадёт.

— Меня зовут Севий, — представился старик. — Я присоединился к Мгелаю уже тут, под Белым Игсом. А ты тот самый воевода Ишер, верно?

— Верно, хан, — кивнул я.

— Будь осторожен, Ишер! — наклонившись к моему уху, предупредил старик. — Тебя не любят здесь. Даже…

Он указал глазами на что-то вопящего Мгелая, но так и не сказал его имя. Но я всё понял и кивнул.