Один ахалг впился ему в плечо. Свон сбил его, но второй сразу же вцепился в ногу. Свон закричал — не от боли, от ярости, — и продолжил рубить. По его телу и лицу сочилась кровь из укусов, меч взлетал всё реже, удары становились слабее. Но упрямый наёмник не падал. Стоял, прижавшись спиной к стене, и рубил-рубил-рубил.

Они облепили его целиком, будто замотав в кокон. Краем глаза, отбиваясь от кровавого перста, я видел, как серая масса шевелится на теле Свона. Как остальные жадные твари пытаются найти свободное местечко, чтобы пробиться к его плоти. А Свон, между тем, всё рубил…

Пока не сполз на пол, а меч со звоном не выпал из руки.

Ахалги, напившись крови, взлетели. И закружили под потолком, выискивая новую жертву.

— Суки! — заорал Инг, сам отбиваясь от троих демонов сразу.

А я только и мог, что, скрипя зубами, поглядывать на тело. Я всё надеялся, что кто-нибудь сможет оттащить Свона к Мириму. Никто не мог. И я в том числе. Ахалгов было слишком много. И Свон умирал один, неподалёку от нас, теряя кровь капля за каплей.

А всё это время, кроме ахалгов, лезли и песчаные люди. Они не думали, не боялись, не уставали. И их тоже приходилось убивать. Да, благодаря кустарным решёткам в башню не пролезало сразу много демонов. Но когда ждёшь атаки с воздуха, сложно ещё и за этим врагом следить.

Я рубил, не думая, не считая, превратившись в машину для убийства. Надо было держаться, и мы держались. Сначала вместе, пока не закончились ахалги. А потом сменяя друг друга у выходов на стену.

Чаша за чашей, гонг за гонгом. Ночь пришла незаметно.

Не было момента, когда солнце коснулось горизонта. Это произошло иначе: багровая муть, висевшая над городом, просто становилась гуще, темнее… Пока всё вокруг не превратилось в непроглядную черноту. Свет погас, будто кто-то накрыл мир плотной тканью.

А для демонов практически ничего не изменилось. Я не знаю точно, как они, наши враги, видят этот мир. Но давно подметил, что им плевать на освещение. Они могут не заметить лестницу, ведущую к вожделенной для них цели. Зато никогда не пропустят саму цель.

А вот для нас разница в освещении была важна. Сейчас, в пыльной дымке, темнота усугубила проблему. Даже на расстоянии вытянутой руки стало хуже видно. Приходилось напрягать зрение, чтобы понять, куда опускаешь оружие.

И это выматывало не меньше бесконечной рубки. И несмотря на то, что все мы периодически отдыхали. А бой, между тем, длился и длился, не думая утихать.

Я потерял счёт времени. И не только я. Мы привыкли, что надо простоять ночь, а утром рассвет разгонит врагов. Однако в этот раз битва началась ещё днём. И к ночи мы уже вымотались. А дальше держались на голом желании жить.