Но, скажем честно, регои своих зверюг обычно и простолюдинами не кормят. Крикнул юглу, чтобы «бросил бяку», громко посетовал на то, что такие нерасторопные и наглые людишки мимо ходят… Ну и поехал себе дальше с видом, полным превосходства.

Однако я ведь и в самом деле шептун. А Каларис решил в этом усомниться. И теперь я просто обязан был, во-первых, доказать, что закон о шептунах распространяется на меня и моих людей. А, во-вторых, остановить злую зверюгу, дабы сильно не наглела. Что я и сделал, вскинув своей волей в воздух облачко песка. А затем, не медля, запустил его в глаза ящеру быстрым потоком ветра, чтобы тот не успел прикрыть прозрачные веки.

Югл, получив песком, конечно, расстроился. А ещё, как заведено у зверей, когда что-то в глаза попало — начал отходить назад, мотая башкой и вихляя всем телом. Его седока при этом мотало так, что у Калариса зуб на зуб не попадал. Поэтому возмущённые вопли регоя звучали очень нечленораздельно.

Ну а того, что случилось дальше, я и сам не ожидал. Югл Калариса, проморгавшись, всё ещё был очень зол. Однако не смог увязать попавший в глаза песок со мной-нехорошим. Зато обнаружил рядом ещё пару юглов, на которых сидели люди его хозяина.

И, видимо, решил, что это они во всём виноваты. Вот и поспешил отыграться, резко рванув с раскрытой пастью к одному из соседей.

— Эй! Угомонись! — рявкнул воин, едва успев подать своего скакуна в сторону.

— Каларис, что твой югл творит⁈ — возмутился второй сосед командира.

Чем и привлёк внимание взбесившегося хищника.

Одним стремительным движением югл Калариса развернулся и цапнул воина за ногу. А затем, не сильно стесняясь, стянул беднягу из седла. И принялся давить челюстями, отчего нога несчастного, хоть и была в броне, жутковато захрустела, а из-под брони брызнули капли крови.

Воин истошно заорал, а Каларис опомнился и начал ругаться на своё животное, чтобы выпустило добычу.

Само собой, югл никого выпускать не хотел. Эти твари вечно голодны, поэтому готовы жрать и жрать, никогда не останавливаясь. Что в рот попало, то с потрохами пропало. Совсем чувства меры не знают. В дикой-то жизни их ограничивает размер добычи. А вот прирученные юглы не ограничены ничем. Их для того и кормят, как на убой, чтобы людьми по пути не закусывали.

Пришлось спасать воина Святилища. Я направил в глаза взбесившемуся юглу новую порцию песка. Тот немедленно забыл о добыче и попятился, спасаясь от преследующего его облачка. А Каларис, наконец, сумел взять животное под контроль: натянул поводья и развернул ящера так, чтобы мой шёпот бил ему в бок.