— Ладно-ладно! — сразу посерьёзнел детский голосок. — У тебя полчаши, Защитник. Не подведи меня.

Я всё-таки встал. Сам не знаю, как. Через адскую боль в боку и плече, через опустошающую слабость, но взял и поднялся на ноги. Перед глазами, на удивление, прояснилось. И тут же я увидел, как демон, отбиваясь от песчаных воинов, поворачивается ко мне и радостно скалится….

Однако в этот миг произошло неожиданное. Изменения тела, которые не прекращались весь бой, вдруг остановились. Тварь задрожала и издала вопль — на этот раз в нём слышалась не ярость, а растерянность и даже страх. На границе между броней и кожей вспучивались чёрные пузыри.

— Ах вы подлые падальщики! — заорал демон, явно обращаясь не к нам.

Он крутился на месте. Хвосты бессильно захлестали по полу, выбивая мраморную крошку. Когтистые лапы вцепились в собственную грудь, будто пытаясь разорвать затвердевающий панцирь изнутри. Демон рычал, совершенно забыв про нас. Упускать подобный шанс было греху подобно.

— Бейте его! — крикнул я, храбро заковыляв вперёд.

Ситранис и Тавр ударили одновременно. Меч регоя отсёк ещё один хвост, топор Тавра врубился в бедро демона. Тихап ударил копьём в незащищённый участок на животе. Хорошо ударил, кстати: остриё вошло глубоко. Ашкур и Алана обрушили на врага град ледяных игл и камней.

Под всем этим напором, ослеплённая и оглушённая тварь пошатнулась.

Я бросился вперёд. Ноги скользили по мокрому мрамору, залитому водой, ещё капавшей с потолка. Демон попытался ударить меня хвостом, но движения его были замедленными, и я легко ушёл в сторону: даже боль в груди и плече не помешала.

Ещё шаг. Ещё.

Я оказался прямо перед ним, глядя в жуткие нечеловеческие глаза.

И ударил.

Топор обрушился на шею. Прямо туда, где уже была моя зарубка. Лезвие пробило остатки брони, а затем разрубило мышцы, хрящ и позвонки. Голова демона мотнулась и повисла на лоскуте кожи. Тварь ещё стояла, пыталась дёргаться, но я ударил снова — и голова покатилась по мраморному полу, разбрызгивая тёмную кровь.

Демон рухнул на колени, затем завалился на бок. Его тело, лишённое головы, ещё какое-то время конвульсивно дёргалось, хвосты бессильно хлестали по полу, но потом он всё-таки затих. Чёрная броня начала тускнеть, теряя свою твёрдость, и рассыпаться трухой.

Я стоял над поверженным врагом, тяжело дыша. Не очень долго стоял, честно говоря. Спустя десяток ударов сердца ноги подкосились. Я опустился прямо на мокрый пол, чувствуя, как холодная вода пропитывает одежду. Рядом, тоже без сил, оседали на пол Тавр и Тихап. Ситранис, привалившись спиной к колонне, на ногах устоял — гордость не позволила на колени встать. Ашкур и Алана держались друг за друга, о чём-то устало переговариваясь.