Всегда лучше шутить, чем бояться. Искренний смех прогоняет страх, подсвечивает его уродливые контуры. И делает не таким жутким и объёмным.

А ведь год назад большинство этих воинов было простыми ремесленниками. А кто-то и обычными голодранцами. Я ещё помню, как они сжимали потными ладошками копья, выданные в арсенале Илоса, и отчаянно трусили в ожидании боя.

Молодцы. Пусть лучше смеются, чем боятся до дрожи в коленях. Моему авторитету, да и авторитету Истора, ущерба не будет. Не в нашем случае.

Шептуны собрались у дальнего конца стены. Ближе к тому месту, откуда лучше всего просматривался серпантин. Ферт стоял, прикрыв глаза и склонив голову к правому плечу, как большая сонная птица. Рядом нервно постукивал пальцами по зубцу Мирим. Молодой Ашкур сел на камни, подоткнув под себя плащ, и закрыл глаза.

Чуть в стороне встал Расис, закутанный в неизменный балахон, но накинувший поверх какой-то плед. Старик, такой же древний, как и большинство местных воинов, казался совершенно невозмутимым. Только узловатые пальцы, сжимавшие тёплую ткань, подрагивали. Ну и ещё сухие губы шевелились в неслышимом бормотании.

Ферт открыл глаза и поймал мой взгляд, скользнувший обратно. А затем кивнул, показывая, что все они уже готовы.

Я оглянулся на Алану. Она сидела отдельно, во дворе, с выражением предельной сосредоточенности на лице. Я знал, что она успела начать работу. Да, туман, который должен был захлестнуть двор, пока ещё был далеко. Однако в Дикий Шёпот, звучавший у меня в голове, уже вплетались новые нотки.

Не знаю, какой ценой ей это давалось, я мог только догадываться. Даже в неверном свете факелов было видно, как напряжены её плечи и как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в края резного кресла.

Город внизу тонул в тумане. Белая пелена заливала улицы, перехлёстывала через низкие заборы, затекала в распахнутые двери домов. Лишь верхушки деревьев и коньки крыш ещё торчали над этой молочной рекой. С нашей высоты казалось, что Серебряный Ключ медленно погружается в озеро.

Тишина установилась такая, что жуть поневоле охватывала. В этой тишине отчётливо слышался плеск воды со стороны берега и шорох тысяч ног, шагающих в сторону нашей скалы, где стоял дворец.

А над головой, над всей этой жутью, было распахнуто ясное глубокое небо. Звёзды горели ярко, как это бывает только в Приозёрье, Приречье и Междуречье. А через всё небо, от горизонта до горизонта, тянулась Светлая Дорога — сияющая, невероятная. Я невольно подумал, что, возможно, скоро по ней пройдут и некоторые из нас. Впрочем, я во всё это не верю. Точнее, так… Верю, отчасти… Просто не связываю дорогу на тот свет и небесные явления.