— С-ш-ш… Да что ж такое! — тусклый свет от далекого компьютерного монитора, отразившись в кольце, снова угодил в уголок глаза, заставив прижмуриться. — Лазером себя вообразил? А?

Не найдя ничего странного в том, чтобы пообщаться с колечком, Анна снова глянула на него в зеркале, покрутила рукой и с удовольствием понаблюдала за отраженными там красными переливами.

На этот раз камень перехватил луч от настольной лампы и отразил его не ей в лицо, а в стекло, сверкнув маленькой молнией…

И тут это случилось!

Анна даже не сразу поняла, что именно — просто кружка вывалилась из рук, забрызгав ноги горячим. Но глянуть что там с ней не получалось никак — взгляд сейчас было не отодрать от зеркала даже силой. Да уже и не хотелось, в нем вдруг стали показывать интересное.

Отражение стало меняться!

Сначала вроде незаметно, потом все более явно, пока Анна вдруг не сообразила, что видит уже не себя. Черты лица заострились, стали резче и… чище, превращая прежде обычную, в общем, девушку в настоящую красавицу. Старше она не стала, продолжая выглядеть на свои сильно за двадцать, но вот опытнее — да. Несомненно. Взгляд изменился совсем, как и выражение лица...

А затем в комнате раздался очень уверенный голос. Вроде бы и ее, и в то же время не совсем:

— Все, ведьма, время! — выговорили губы отражения без малейшего ее участия. — Пора.

Ошалев, Анна протянула руку потрогать стекло, но пальцы, не найдя опоры, провалились сквозь него.

И она вспомнила! Все и разом. Чуть не задохнувшись, но все-таки сумев устоять на ногах.

Вдох. Выдох. Еще вдох.

Спокойно… Анетте? Да! Это она.

И все сомнения закончились мгновенно — как отрезало. Нырнув в раму словно в обруч, девушка тут же поднялась во весь рост… посреди пентаграммы. Что за?.. Ладно, разберемся потом. Махнув рукой с кольцом, она легко проломила рубином светящиеся линии и тут же вцепилась в горло парню, быстро и невнятно бормотавшему что-то по другую сторону рисованного контура.

Молоденькому парню. Совсем молоденькому, сообразила она, вглядевшись в перепуганные глаза с белесыми ресницами.

— Студент, что ли? — поморщилась Анетте, поняв, что тот вот-вот грохнется в обморок. — Ну ладно, придется работать с тем, что есть…

Как только мальчишку отпустили, тот попятился и все-таки шлепнулся на задницу, продолжая лупать вконец ошалевшими глазищами.

— Поднимайся давай, — ткнула она его носком мягкого домашнего тапочка, подмоченного чаем. — Учить буду.

— Ч-что?

— Вообще-то стоило бы все! В том числе и вот такое правильно делать, — ткнула она в сторону пентаграммы. — А не малевать как бог на душу положит.