— Подстричь бы еще тебя, — одобрительно глянула на эти перемены Анет, — Но в принципе и так неплохо.

Сама она уже красовалась в плотном шелковом платье бутылочно-зеленого цвета, который шел ей необыкновенно, и сейчас подбирала под него все остальное: начиная от плаща и заканчивая чулками и ботиночками на шнуровке. Подобного рода мелочевка у торговца готовым платьем тоже водилась.

Но больше всего поразил их своим преображением Янир. Когда тот вышел из дальней комнаты, где им занимался лично хозяин мастерской, стало понятно, что ни о каких мэтрах Скагелирах речи уже нет и не будет. Хочет он или не хочет, но стоял сейчас перед ними лорд Нодарри, и никто другой.

— Надо же, — Анетте обошла его кругом, не отрывая взгляда и понимая, что ее саму рассматривают сейчас не менее внимательно, хотя и менее демонстративно. — А я уж подзабыла, насколько это может быть… эффектно. Кстати, патлы все-таки подвяжи чем-нибудь, а то из образа выпадают. И еще…

Теперь она развернулась к Тибо, тоже до крайности удивленному, а потому притихшему:

— У вас тут поблизости оружейная лавка найдется? А то, сдается, этому имиджу все-таки чего-то не хватает. Колюще-режущего.

Парень взвыл и опять заломил руки, теряя всю свою новоприобретенную солидность:

— Так спустили же все! Денег и не осталось почти… — Но вдруг замер, явно осененный внезапно пришедшей в голову идеей и остро глянул на лысого и тучного хозяина мастерской:

— Почтенный, а не желаете ли принять в счет оплаты за эти ваши тряпки, три прекрасных наряда… э-э…

— В сельском стиле, — подсказала Анет. — Пейзанском, практически.

— Точно. В нем самом, — подтвердил парень.

— Да я тебе что, старьевщик, что-ли? — возмутился тот, но как-то слишком уж театрально. И Тибо, почуяв это, азартно бросился в атаку:

— Какое старье, почтенный?! Оно же все совершенно новое! Вы только посмотрите, к примеру, на эту роскошную вышивку! И на качество полотна…

Через четверть часа криков, подвываний, очередных заламываний рук и жарких споров с битьем себя в грудь, дело все-таки решилось, причем судя по довольной морде Тибса, даже лучше, чем он рассчитывал.

— Коммерсант ты наш, — одобрительно хмыкнула Анетте на выходе, глядя, как тот засовывает обратно в кошель несколько выторгованных монет. — Гений бартерных операций, сказала бы.

— Эй, давай без мата, а? Для всех же старался…

— Да ладно, а то я не знаю, для кого были те старания, — кивнула она на целителя, во время «торгов» не сказавшего ни слова, зато высокомерных взглядов накидавшего немеряно. — Хотя я бы тоже от пары симпатичных ножичков не отказалась, если вдруг на сдачу останется. Короче, быстро к оружейнику и займемся уже, наконец, делом поддержания справедливости и воздаяния за содеянное.