Взгляд Агаты скользнул к лежащему на тумбочке смартфону. Тонкая серебристая нить грядущего потянулась от экрана прямо к её мыслям. Она знала, что сейчас ей позвонит отец. Аппарат ожил, запев мягкую мелодию. Княжна не без труда поднесла трубку к уху. На том конце послышался баритон Светлого князя Льва Нарышкина.
— Доброе утро, дочка, как ты себя чувствуешь?
Она ответила тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал от слабости.
— Доброе утро, папа. Спасибо, неплохо. Хочется шоколадных подушечек с молоком.
Лев Нарышкин тепло рассмеялся в трубку.
— Ох, дорогая, сейчас к сожалению это непозволительная роскошь. Тебе нужно восстановиться.
Агата едва заметно кивнула сама себе. Ограничения врачей её не пугали — куда важнее было то, что времени оставалось немного. Внутренний взор уже зафиксировал фигуру брата, который на всех парах мчался к больничному корпусу.
— Знаю, папа. Аксель будет через 7 минут?
Отец на секунду замолчал. Послышался легкий шорох — князь сверился со своим ощущением хроно-потока, оценивая точность прогноза дочери.
— И 23 секунды.
Агата посерьёзнела. Теперь, когда Ивана Токарева увезли на суд, а по всей Империи вспыхивали бунты, ей нужно было точно понимать, какими картами располагает её брат перед тем, как нырнуть в эту пучину с головой. Она спросила прямо.
— Ты всё ему рассказал?
В трубке повисла тяжелая пауза. Лев Нарышкин вздохнул. Отец оберегал Акселя, не желая вешать на него груз, который парень мог не сдюжить, но в то же время давал им обоим шанс проявить себя.
— Конечно не всё. Но ты можешь ему подсказывать. Я в вас верю, детки.
Агата выдохнула, принимая правила игры.
— Спасибо.
Связь оборвалась. Короткие гудки растворились в тишине палаты. Агата медленно опустила руку с телефоном на больничное одеяло и закрыла глаза, собираясь с мыслями. Ей нужно было обработать этот массив данных. Линии вероятностей вокруг неё вибрировали всё сильнее — Богородский вал уже ждал своего часа. Ей нужно туда. Княжна, превозмогая слабость, осторожно спустила ноги с кровати, нащупывая тапочки. Хватит лежать. Нужно переодеться. И хоть что-то поесть, что там врач разрешит.
* * *
Увидев лицо судьи, Кристиан мгновенно перестал барабанить пальцами по подлокотнику. Его безупречно выверенная мина хозяина жизни дала трещину. Он резко подался вперёд, впиваясь взглядом в грузную фигуру, занявшую председательское кресло.
За прокурорским столом советник юстиции Аполлон Волконский замер с полуоткрытым ртом. Его ухоженные седые бакенбарды дрогнули, а золотое пенсне едва не соскочило с хищного носа.
— Что происходит, советник? — едва шевеля губами, прошипел Кристиан, обращаясь к Волконскому. — Какого чёрта здесь делает Долгоруков-старший? Где Троекуров? Родион, ты был в курсе?