Преподаватель заметно кивнул, давая разрешение.
Иван застегнул плотный жилет и натянул защитную маску. Взяв предложенное оружие, он взвесил его на ладони, проверяя баланс. Пальцы в перчатке легли на эфес. Иван встал в оборонительную стойку — не изящную дворянскую позицию, а крепкую, приземлённую защиту человека, готового к удару.
Родион приподнял бровь, удивлённый такой хваткой.
— О, так тебя учили держать оружие? — протянул он. — Приятный сюрприз. К бою!
Стойка Ивана не была случайностью. В его жизни на окраине, помимо бесконечного ковыряния в моторах, было ещё одно увлечение, о котором он не распространялся. Начиная с пятнадцати лет Ваня несколько зим подряд пропадал в полуподвальном зале районного кружка исторической реконструкции. Туда его привёл старший мастер из сервиса, продвинутый мужик, бредивший средневековой эстетикой и собиравший по выходным стальные доспехи.
В кружке не было изящных дворянских рапир или лёгких спортивных шпаг. Там практиковали жёсткий, контактный бой на репликах полуторных мечей и фальшионах. Инструктор, ветеран выборгских маневров, вколачивал в подростков простую истину: оружие — это не веер для танцев, а рычаг для передачи импульса. Ивану, уже тогда понимавшему толк в распределении масс, такая приземлённая философия пришлась по душе. Он быстро сообразил, что решающую роль в бою играет правильный угол наклона плоскости и жёсткая фиксация кисти в момент соприкосновения.
Именно там Токарев научился не бояться летящего в лицо железа и держать баланс, намертво врастая ногами в грязный линолеум подвала. Историческое фехтование выжгло в его теле жёсткие рефлексы: уходить от острия на долю секунды раньше, принимать оружие противника на сильную часть своего клинка и никогда не тратить силы на красивые, но бесполезные пируэты. Академическая школа аристократов с их филигранной вольфрамовой сталью разительно отличалась от грубой подвальной рубки. Но база — то самое звериное чувство дистанции и понимание того, как ведёт себя металл под нагрузкой — у Ивана была своя, проверенная синяками и выбитыми пальцами.
— Граф Долгоруков, вам стоит надеть защитную маску, — строго напомнил Михаил Романов, шагнув ближе.
Родион лишь отмахнулся, демонстрируя полное пренебрежение.
— Благодарю, ваше высочество. Это излишняя роскошь.
Романов внутренне поморщился. Как опытный офицер, он презирал этот дешёвый паркетный гонор. «Мальчишка играет на публику, — пробежала циничная мысль. — Заносчивая кровь закипает раньше, чем включаются мозги. Что ж, сталь быстро лечит от спеси». Романов ментально зафиксировал резкий скачок адреналина в теле Долгорукова — граф жаждал лёгкой расправы.