Силиконовая мембрана маски бешено защелкала, свистя и захлебываясь. С каждым спазмом под ребрами вспыхивала невыносимая, режущая боль. С трудом отвоеванный воздух снова стал дефицитом. Голова закружилась, а перед глазами поплыли чёрные мушки.
Вместе с кашлем из него разом испарилась вся минутная гордость. Какое ему дело до «цепных псов» и дикого мира? Княжич малодушно сжался в своем кресле, до боли зажмурив глаза. Всё, чего ему хотелось в эту секунду — это оказаться дома, в мягкой и тёплой постели.
Граф Орлов неспешно приблизился к инвалидному креслу. Тяжелый взгляд, пару минут назад буквально выжигавший Нарышкина, заметно потеплел. Граф плавно опустился на одно колено. Он сделал это намеренно — чтобы их с Тимуром глаза оказались на одном уровне.
Тимур слабым движением сдвинул край кислородной маски. Дыхание его оставалось рваным, прерывистым, а на бледных щеках из-за лихорадочного жара горел нездоровый румянец.
— Благодарю вас, граф, — с трудом, сипя, выговорил Юсупов. — Я знал… знал, что меня спасут. Простите за это… постыдное зрелище.
— Ваше Сиятельство. Ни Корона, ни я не смеем требовать от вас невозможного, — вкрадчивый голос Орлова успокаивал. — Вы выдержали удар чудовищной силы. Как вы себя чувствуете?
— Сносно, — Тимур едва заметно наклонил голову, благодарный за проявленную деликатность.
— Ваш отец гордился бы вашей стойкостью, — Орлов ответил полным глубокого уважения поклоном.
— Но мне, как главе ведомства, необходимо восстановить картину случившегося, — в голосе Орлова прорезалась сталь; теперь он ловил малейшее изменение в лице собеседника. — Ваше Сиятельство, я понимаю, как тяжело ворошить прошлое, и все же прошу вас: расскажите, что произошло. Как нападавшие проникли в поместье? Как им удалось вывезти вас? Важна любая деталь, каждая ничтожная мелочь.
Вдох Тимура перешёл в надсадный кашель. Юноша прижал к губам тыльную сторону ладони, беззвучно содрогаясь и пережидая приступ.
Орлов не шелохнулся. Застыв на одном колене, он терпеливо выжидал, пока юноше полегчает, но его цепкий, профессиональный взгляд продолжал фиксировать каждое движение княжича.
— Я проснулся от шума… и почти сразу прибежал Саид, — сипло выговорил наконец Тимур. — Мой старый лакей. Он нас предал. Вывез меня и убил гвардейца, который его вычислил.
— А что было после? — осведомился граф, чье лицо по-прежнему хранило выражение глубокой тревоги. — Кто помогал ему? Куда вас повели?
— Это последнее, что я помню, простите. Дальше — провал.
Тимур растерянно нахмурился, уставившись в глухой серый бетон под ногами.