— Хам и кобель озабоченный. Какие наркоторговцы? Ты уже смотрел фильм?

— Нет, милая. Откуда? Читал рецензию в журнале «Огонёк». Хвалили — борьба с организованной преступностью, как с родимым пятном капитализма, показана весьма достоверно.

Вика внимательно осмотрела меня с ног до головы, явно подозревая в чем-то нехорошем, а убийственный взгляд намекнул, что мне лучше зажмуриться или вообще отвернутся от экрана, когда мадам Данди будет щеголять в кадре в одном купальнике.

Вообще отношения с Викой, изначально сумбурные и нелогичные, с каждым днём становились ещё более запутанными и сложными. Моя легенда о деревенском механизаторе, дембельнувшемся полгода назад, начала трещать по швам. Потомственного городского жителя выдать за сельского увальня можно с трудом и только на короткое время. При близком, тем более при ежедневном общении несостыковки плодятся и множатся в геометрической прогрессии. И словарный запас не соответствует, и менталитет горожан резко отличается, и многое ещё. Первое время резидента спасала от провала универсальная отмазка, что нахватался всякого и разного в армии, дневальный в библиотеке повышает интеллект в автоматическом режиме, а от деревенской жизни якобы просто отвык за два года службы, но Вика — не дура, и начала явно что-то подозревать.

Крупный прокол вышел с местом обитания, согласно прописки в украденном паспорте: Егорьевск — это соседний райцентр, естественно сразу вылезло, что родственники и друзья там живут у многих жителей Воскресенска. Поэтому расспросов, о том какую школу закончил, где учился на тракториста и с кем лично знаком по жизни старался избегать, неопределенно отбрехиваясь, что «мещерские мы». Если бы не спасительное появление родного дядюшки Леонида, «директора майонезой фабрики», Вика наверняка пришла бы к выводу, что я беглый зек или брачный аферист «на доверии».

Леонид Михайлович всё-таки согласился помочь, мы вместе наведались к Рафику Ибрагимовичу в гости, где произвели неотразимое впечатление, сравнимое с явлением Кортеса бедным индейцам. Целый полковник КГБ, вдобавок, прекрасно говорящий на азербайджанском языке — отпали последние сомнения в том, что я есть реальная особа, приближенная к император… извиняюсь, к Гейдару Алиевичу. Мои статус на рынке получил официальное подтверждение, а полномочия приблизились к локально-абсолютным, то есть чуть ниже директора, но выше, чем у завсклада. К слову, приснопамятный Тофиг мгновенно узнал об этом повышении, притащил две коробки красного полусладкого в подарок.

Как прирожденный деспот и тиран, отягощённый опытом руководящей работы в жестоком капиталистическом будущем, я с радостью взялся за наведение порядка на вверенном мне рынке. Рафик Ибрагимович лишь обреченно закатил глазки и умыл руки, смирившись с неизбежным.