— Выскочит?! — тут меня осенило. — Только не он, а я!

Этот сценарий показался мне более интересным и реалистичным. Нафига мне бороться с убийцей-терминатором в замкнутом пространстве, если можно просто сбежать? Даже если не удастся захлопнуть дверь, то можно потянуть время, не давая её открыть, а там и потеря крови скажется.

Занялся «пошаговой обработкой» сценария, или «трассировкой» — у древних программистов был такой способ проверки работоспособности программы, когда вручную считали каждую строчку кода и все переменные в этот момент времени.

Получилось заметно лучше, шансы на успех теперь можно было оценить как «выше среднего», но смущал меня один момент — был риск не проскочить к двери. После удара заточкой в бедро рука любого человек рефлекторно дергается к источнику боли, то есть — вниз, чистая физиология на уровне безусловного рефлекса, и это как раз в то направление, куда я собираюсь «нырнуть» и проскочить к выходу.

И чем дольше я обдумывал этот момент, тем меньше он мне нравился. Если меня зацепит в момент рывка, то это будет полный п…ц. Затем автоматически просится хороший удар в ничем не защищённый затылок, и можно сразу заказывать отходную. Враг будет очень зол навряд ли будет сдерживать себя.

Решение нашлось быстро. Да и трудно было его не найти — медный водопроводный кран маячил перед глазами все последнее время, а поскольку интерьер камеры не поражает богатством и разнообразием, то не заметить его было трудно. Я тут же отломал его окончательно, наплевав на последствия, и следующие два часа тренировался в метании водопроводного «сюрикена», аки подмосковный ниндзя. Причём — левой рукой, поскольку правая в момент битвы будет занята колюще-режущим вооружением.

Насколько долго и тяжело рождался план, настолько же быстро и легко он осуществился. Даже не ожидал, что так идеально все сложиться.

Все произошло в точности, как и планировал. Удар заточкой в бедро, тут же бросок медным краном в голову. Охранник успел среагировать даже и чуть изменить траекторию — сюрикен лишь чиркнул его по черепу, содрав кожу, но дело было сделано. Свободная рука, не занятая тарелкой, поднята для защиты головы. Я нырнул к двери, и пока тот пытался сообразить, что произошло, захлопнул стальную калитку снаружи и задвинул засов. Мощный, но абсолютно бесполезный удар изнутри последовал лишь через несколько секунд.

— Виктория случилась полнейшая, — так кажется говорил Петр Первый, ударяя шахматной доской боярина в эндшпиле.

Сжимая окровавленную заточку, я аккуратно крался по коридору, под аккомпанемент глухих ругательств и звука ударов, доносящихся из, оставленной позади, закрытой камеры. По идее, такой шум и грохот разбудили бы даже мертвого, однако никто так и не появился.