— Это если уцелел.
— Тело не нашли. Значит, шанс есть. Небольшой, но есть.
Так и не выпив чаю, контр-адмирал вышел из подъезда. Дождь уже прекратился, тучи почти рассеялись и неожиданно яркие солнечные лучи запрыгали, отражаясь от свежих луж.
— Добрый знак, — подумал Громов. — С Афганистаном было бы проще. Это не Лондон.
Конец интерлюдии * * *
Если бы Робинзон Крузо, поднявшись на борт парохода, который забрал его с острова, обнаружил надпись «Титаник», то он бы испытал чувства похожие, на те которые ощутил я, стоя перед закрытой дверью. Перед прочной стальной дверью, между прочим. При одном взгляде на которую становилось понятно, что без газового резака или куска динамита её не вскрыть за ближайший год. При этом в запасе у меня, от силы, пара часов, а отнюдь не годы.
Было отчего прийти в отчаянье. Свобода почти рядом, но почти — не считается. Словно раненый зверь в клетке метался я между дверями, в панике предчувствуя скорую и неминуемую расплату, но через некоторое время взгляд мой залепился за колбасу на столе, и появилась мысль, что помирать на голодный желудок глупо! Если учесть, что ужин мой остался на полу камеры, и до завтрашнего утра меня никто кормить не будет, то грех не воспользоваться оказией и не уничтожить припасы противника.
Откусив кусок колбасы, весьма недурственной кстати, я неожиданно успокоился.
— Смысл метаться? Умрешь уставшим, — так говорил один знакомый снайпер, выцеливая очередную жертву. Мудрый был человек, хоть и заядлый игроман.
Если я сравнил себя с Робинзоном Крузо, то следует обратиться к его опыту. Оказавшись в трудной ситуации он прежде всего… проводил инвентаризацию наличного имущества и ресурсов. Поэтому я первым делом приступил к исследованию помещений в поисках полезных вещей и путей выхода. Ни с первым, ни со вторым ничего не вышло. Все четыре камеры, родные сёстры, той, в которой я сидел, оказались девственно пустыми. Лишь в «допросной» обнаружились знакомые мне по прошлому посещению стол и табуретка со стулом для начальства. Выход, как и ожидалось, оказался один и в данный момент надежно перекрыт стальной дверью, запертой снаружи. Окошки в камерах все, как на подбор, стандартного размера, в них даже кошку просунуть проблема, вдобавок, они забраны решеткой из толстой стальной арматуры.
В комнате охранника тоже ничего нового или интересного найти не удалось, в амбарную книгу трофеев с большой натяжкой можно было включить солдатское одеяло и матрас, но польза от такой добычи очень сомнительна.
Но какая-то мысль вертелась на краю сознания, словно назойливый комар среди ночи: неуловимый и приставучий. Никак не удавалось ухватить эту мысль за хвост, слишком расплывчатая и ускользающая оказалась, на уровне интуиции.