Интуиция подсказывает, что с национальностью следователя тоже не все так просто. Почему именно грузин? Не так часто они встречаются в Москве в таком звании, чтобы светить в подобной ситуации. Не могу пока объяснить, слишком мало вводных, но сильно похоже на элемент психологической игры. Наверняка, знают о моем отношении к закавказским республикам, а это тонкий намёк и способ вывести из равновесия? Поди, угадай, что на уме у здешних мозгокрутов, а то что без профессиональных психологов не обошлось — в этом уверен теперь на сто процентов.

Ночью долго прислушивался, но ни одного постороннего звука не зафиксировал. Полное ощущение, что рядом никого нет, и что самое печальное — из окна тоже ничего услышать не удалось. Выходит, что мы уже не в Москве находимся — шум города невозможно скрыть, даже ночью.

Долго ли, коротко ли, дождался наконец следующего допроса, аж на третьи сутки заточения. Противное это ощущение — неопределенность и тишина — звенящая, давящая на мозги. Да ещё на фоне чувства собственного бессилия, когда от тебя ровным счетом ничего не зависит.

Никаких шансов выбраться пока не просматривается даже в теории. В обычной тюрьме, даже в одиночке или в карцере всегда есть связь с окружающим миром, более или менее понятна планировка этажа, местонахождение самой тюрьмы, расположение и численность охраны, другие подробности. Есть от чего отталкиваться при создании плана побега. Здесь же — ничего, полный тотальный ноль, абсолютное неведение. Мы можем быть как в Подмосковье, так и где-нибудь в Твери, на генеральской даче или в секретном военном объекте, внутри воинской части с охраной по периметру.

Поэтому на встречу со следаком отправился с некоторой радостью и воодушевлением. Лучше неприятный собеседник, чем одиночество, сводящееся с ума.

Но вместо грузинского полковника в камере обнаружился новый гость, или правильнее сказать — хозяин? Дяденька лет шестидесяти. Лысый, как бильярдный шар, с кустистыми седыми бровями — мечтой барбершопера.

Взгляд пустой и равнодушный, как у питбуля на пенсии, зрачки почти белые, как у Кощея в одноименной сказке.

— Мерзкий старикашка, — мелькнула первая мысль, впоследствие оказавшейся единственно правильной. — Явно не обычный полковник. Генерал стопудово. Штаны с лампасами даже на цивильном костюме просматриваются, а смотрит, так словно в прицел рассматривает — куда удобнее штыком ткнуть.

— Проходи, экстрасенс. Говорить с тобой будем, — хриплым свистящим голосом произнёс дедушка. Похоже на проблемы с астмой — и чего на пенсии не сидится, спрашивается?