Но с Лоойдзин Икиисе приходилось проводить много времени. Во-первых, потому что оказалась, что более взрослая, чем принцесса, молодая женщина, уже мать подросшего птенца, не знала и не умела элементарных вещей, а спрашивать, умирая со стыда, она не пыталась. Однажды найдя паникующую дракону попискивающей в глубине парка и буквально вытянув из неё обычное желание сходить в туалет – в её родном гнездовье для этого было достаточно спуститься на землю, но самка понимала что красивый дворцовый парк где играют и учатся птенцы для этого не подходит и уже готовилась передать свою душу в лапы Праматери. Плачущую Лоойдзин растерявшаяся, с горящей мордочкой, Икииса, протащила до дворца в ближайшую в нём квартиру, куда имела право заходить. Это была квартира Неоон. Она затащила дракону в душ, включила воду и волей заставила её расслабиться. Лоойдзин глупо ревела от облегчения, мочась в слив и повиснув на так же вымокшей под душем юной евлужианке. После этого пикантного инцидента обида на робкую дочь лесной владычицы у Икиисы испарилась.

Во-вторых, так уж получалось, что поскольку Лоойдзин снова стала принцессой, то по обычаям Драхескара всех отпрысков владык обязательно прогоняли через ремесло и няня и педагога. И поскольку Икииса была старшей дворцовой няней близнецов то и на стажировку с обучением Лоойдзин попадала к ней естественным образом. Рядом с ней евлужианочка чувствовала себя неестественно взрослой. Лесная принцесса не знала базовых для драхескарских самок вещей. Отдельной темой был Лоойму, её сын. Заносчивый и балованный матерью подросток, привыкший, что дома простые драконы заглядывают ему в рот, обнаружил, что на фоне местной молодёжи он смотрится совсем невзрачно. На его попытки какой-либо пикировки, более сильные и образованные дети смотрели с добрым пониманием, что делало птенца ещё более несчастным. Он замыкался в себе ещё больше. Светом в окошке для малыша стал Ююм-Дова. Лесной юноша, имевший уже большой опыт в работе с детьми, легко завоевал сердце Лоойму. С ним мальчик охотно летал, учился и тренировался. Король научил подростка метать камни без помощи пращи, одним лишь разумом, пусть пока ещё не очень метко. Но Ююм-Дова был владыкой, и времени у него вечно не хватало, и виделись они редко. Но время, проведённое им с малышом, Икииса восприняла как мотивирующий пример, и довольно быстро расположила птенца к себе, используя те моменты, когда он был с матерью. С нею мальчик не был таким молчаливым и подозрительным.

Икииса учила Лоойдзин правильно мыть сына, чистить и сушить ему меховую шкурку, ухаживать за оперением, показывая всё это в том числе и на нём и на ней. Птенец хихикал от нежных прикосновений, быстро привыкая к белым ловким лапкам принцессы огромного королевства. Мать и сын, будучи вместе были гораздо спокойнее и раскованней, и их доверие к Икиисе крепло. Евлужианке не составило труда пассивно прочесть все значимые воспоминания в их жизнях, в том числе – и связанные с её Скоонджей, она делала это машинально, с отработанной практикой хорошего псионика, сноровкой, просто запоминая образы, дабы уже в одиночестве перебрать все свои ментальные трофеи и поразмышлять над ними.