Саам резко замолчала, разглядывая круглыми глазами бормочущую на дворфийском мать, и через секунду молнией метнулась в пролом.

- Ики-ир!!

Опомнившийся Фаацин, поняв, что натворил, полез следом.

Плачущая Саам волей подняла огромное каменное кресло со своего мужа и рассерженно отбросила многострадальный артефакт далее в стену. Трон, проломив уже внешнюю стену тропической резиденции матриарха, вылетел вглубь сада. Древнее изделие первородного дракона с честью выдержало и это испытание. Но не выдержали ни в чём не повинные деревья, ни разломанный декоративный прудик. Икиир сдержанно кашлял поверхностно дыша. У него лопнули ребра с левой стороны, была сломана левая передняя лапа и оба крыла. Последней вышла хмурая Аам-Дона, и своей абсолютной волей заставила бестолково паникующую рядом с золотым мужем, дочь сесть спокойно. В полном молчании принялась искусно лечить спасшего её мужчину. И очень быстро. Мало кто мог это делать с такой скоростью. Даже среди драконов-фей, коей старшая Дона явно не была. Икиир жмурился от боли, но другой реакции на инцидент не выказывал. Быстро сменяющийся ярко-жёлтый и белый калейдоскоп волшебной геометрии заставлял перегруженные всполохами глаза драконов щуриться. Мрачный как туча Фаацин достал из прудика злополучный трон, взяв его в лапы, под ошарашенные взгляды дворцовой прислуги и членов свиты матриарха, и занёс его через проломы обратно в тронный зал. Потом он выбрался обратно, посмотрев на зевак, и с угрюмым спокойствием велел им идти прочь. Самец способный в одиночку унести в руках то, на что требовалось четыре дракона, имел весьма убедительный голос, и все торопливо разошлись по своим делам. Выпрямившаяся Аам-Дона фыркнула при виде этого.

- Все - обратно в зал, - приказала она. И снова пролезла в пролом. От него отпрянули растерянные драконы-плотники, вызванные для ремонта. Следом угрюмые прошествовали остальные участники инцидента. Последним шёл Фаацин, взявший по мысленному совету Икиира дрожащую от пережитого Саам, в лапы.

Подушек на троне, разумеется, не стало, но Аам-Дона села на холодный жёсткий камень без них. Перед нею стоял Фаацин держащий Саам и трущий нос правой лапой Икиир.

- Силён, башнезверь, не отнять, - усмехнулась могущественная евлужианка, - Ладно, я приношу извинения за своё резкое слово, но только словом можно извлечь истинные звуки из драа. А будет ли это звон колокола или хлюпанье мышиного гуано – зависит только от дракона.

- Ты могла бы услышать хруст своей сломанной шеи, маама, - буркнула, прижимаясь к Фаацину Саам.