Сын Джииджи и Аарко был очень красивым птенцом. После воспоминания о его появлении на свет это чувствовалось особенно ярко. Ааря делившаяся с Джииджи дампами памяти прошлого передала ей и виды маленького Аарко. Мальчик был похож на отца в детстве, но если Аарко в его возрасте был болезненным и довольно нескладным птенцом, то в представлении маамы Джаар выглядел прекрасным ангелом на его фоне. Княжна, взяв на руки своё прильнувшее к ней родное существо чувствовала, как её тоска убегает прочь. Оокрин сделав безупречный книксен, поблагодарил евлужианку за помощь, вставив в благодарность намёками причину их спешки. Дзиина правильно поняла малыша, отдельно поклонившись ему как равному – далеко не каждый взрослый аристократ мог так завуалированно доносить до других свои мысли, как этот изумрудного цвета дьяволёнок. К певчей драконе, тем временем, подошли её мужчины, в лице сэра Кайоса и их сына, и они втроём ушли вглубь парка.

А княжна с сыном в когтистых лапках нашла в себе силы для достойного завершения праздника. Какое-то время она безмолвно общалась с сыном, нежно целуя его, но всё же попросила подошедшую Ооксию уложить обоих птенцов спать в её квартире, отдельно сделав комплимент находчивости и воспитанию Оокрина, что заставило и так восхитительно выглядящую наложницу лесного короля расцвести ещё сильнее от похвалы её сыну. Уникальная чёрная дракона обняла княжну лапками и пернатыми крыльями сердечно пожелав, чтобы финал вечера для королевы бала прошёл без эксцессов. Посадив на спину обоих детей, она взлетела, и они направились к дворцу.

Ююм-Дова, в свою очередь, взяв за лапку княгиню, повёл её к оранжерее в центре парка, куда так же постепенно собирались гости. Прозрачный купол здания был свёрнут и среди самых экзотических растений Дворца ждал волшебный папоротник. Когда-то созданное в качестве шутки древними чародеями, пережившее множество исторических бурь и потрясений это редкое растение стало символом Бельтейна столичных драхов. В отличие от нормальных папоротников, у которых цветков быть не могло в силу их природы, летний, во время солнцестояния формировал пылающий цветок, отражая душу королевы Бельтейна, силу её уверенности в себе и степени довольства королевы бала, проведённым для других праздником. Для Джииджи наступал момент её подлинного экзамена – всё могли убедиться в искренности её чувств и к мероприятию и к, собственно - гостям. И взрослые, и дети всех рас ждали доброго или дурного знака от будущего события. Ни у мудрой Сиису, ни у энергичной и умной Самфааны, ни тем более - у великой Саам, никогда не было конфузов с праздничным цветком. Но для Джииджи это всё было впервые.