Они находились на острове Старших. Это место считалось самым безопасным в мире, и посторонних посещавших его были единицы за всю его историю. С совсем юной Джииджи перед вылуплением Джаара случилась серьёзная паническая атака, и Саам оказала высшее доверие для ждущих первенца самочки и самца, забрав их вместе с яйцом на Адмиин на время таинства.

Две женщины и мужчина лежали в полуподвальном помещении, кроме окон у потолка, из которых было видно бессильно бушующую вокруг зачарованного Праматерью острова, бурю, ещё и освещался светящимися мягким жёлтым светом богатыми узорами из цветов на стенах. Аарко часто и влажно дышал, приоткрыв рот. У Саам подрагивал хвост, а молодую чёрную дракону трясло всю, даже в этом месте рядом со своими самыми близкими. Матриарх нежно шептала ей на ушко, подсказывая матери первенца, что и как говорить малышу, готовя его к его первому испытанию. Осторожно взяв за лапу, когтем женщины показала, как прочертить древний узор Рождения. Джииджи затаив дыхание с бешено колотящимся сердцем рисовала сложный иероглиф, который тут же начинал светиться интенсивно фиолетовым сиянием. Дошло до того что ещё не вылупившийся Джаар стал успокаивать перевозбуждённую мать, вызвав нервный смех всех взрослых. Но порыв дракончика действительно уменьшил неистовое волнение всех троих могущественных зверей. Появление птенцов всегда вызывало у драконов самые сильные чувства.

«А’туа, маама…»

«Туа’а, Джаар…»

Раздался бодрый стук изнутри, от которого три больших существа синхронно вздрогнули. Дракончик, упёршись в скорлупу передними ножками, разбивал задними там, где она светилась мягким фиолетовым пятном, утопая в море эмоций матери, отца и матриарха всех драконов. Скорлупа треснула, и от неё отлетел кусочек. Джииджи, сама того не замечая, издавала странный звук напоминающий смесь стона блаженства и крика нетерпения. Гулкие же удары сердца чёрного самца явственно слышались в комнате. Вот показалась чёрная лапка. За ней вторая. Яйцо свалилось на бок. Взрослые не делали попыток помочь малышу, но Джаар прекрасно справлялся сам. Новорождённый дракончик был крошечный, чёрный и ужасно милый, напоминая зублефара, но с гораздо более крупной и сложной головой. Большие его глаза встретились с восхищённым взглядом отца, что положил голову перед ним. Малыш дополз до отцовского носа и обхватил его кончик передними лапками.

- Паапа….

Огромный хищный зверь обмер. Хвост с выпущенным костяным ножом на его конце, дрожал, а из змеиных очей его, ручьями текли слёзы…

Джииджи открыла свои, в свою очередь, мокрые глаза, улыбаясь - и увидела, собственно, своего первенца. Джаар, собирающийся было ложиться спать в квартире Ооксии, был неестественно чувствительным эмпатом и, почуяв состояние матери, вместе с Оокрином примчался в парк. Рядом стояла Дзиина Ананта – изумрудный друг малыша не постеснялся элегантно попросить тихую белую драконицу довести принцев до княжны, что та и сделала. Евлужианка забирала во дворце некоторые документы и артефакты от сенешаля короля Ююм-Довы на этаже королевских квартир.