О чём сейчас дракончик очень жалел. У него зудели крылья, спина и чесался нос. В низу живота периодически возникали приливы тепла, и он просто дико тосковал по своим женщинам. Но Саам вместе с Аарко улетели в Северные горы к матери чёрного супруга матриарха – Ааре. А Ооксия хоть и была его наложницей, являлась конкубиной соседнего с ним племени - только уже чёрных драконов Величайшей. И хоть Ююм-Дова имел полное право призвать её к себе в любой момент – делать этого без веского основания он бы не стал. Столичные чёрные драконы очень полюбили дарованную им очень красивую владычицу, и расстраивать их лишний раз не хотелось. Сама изменённая шаловливой Праматерью воительница так же рвалась к своему Ююм-Дове но, как и её господин, вполне чётко понимала, что такое долг правителя.

Маленький король встал из-за стола и сладко потянулся. За прошедшее время он вытянулся, изрядно утратив детские черты. Его очертания стали изящней и плавнее, глаза других драконов непроизвольно задерживались на его точёной фигуре, было видно, что он сын легендарной, обезумевшей в своём неистовом поиске псионической мощи прекрасной Меелькат. А вот взгляд его синих глаз стал гораздо глубже и мудрее, напоминая уже об его отце Дююре. Тот был могучим чистокровным Довом, но, к сожалению, слишком любившим его мать и закрывавшим глаза на все её авантюры. Что и закончилось, в конце концов, чередой трагедий. Мягкий влажный взгляд его отца не оставлял равнодушным ни одну самку и, откровенно говоря, юноша не очень был доволен таким наследством. Последние четверть века из женского пола он мог спокойно разговаривать только с детьми независимо от расы. Краснеть и запинаться начинала даже премудрая Саам, если он из озорствадостаточно долго всматривался в старшую супругу. Ююм-Дова, будучи великолепно образованным, знал, что происходит и с ним и с окружающими его, но так же знал, что переходить во взрослую жизнь время ещё не настало. И хоть это знание было очень всё из себя правильное и важное - счастливее переполненного гормонами дракончика это не делало никак.

Юноша обратил свой разум вниз - к основаниям королевских берёз-истерн, что являлись его официальной резиденцией в его собственных владениях. Большое живое здание администрации стояло на четырёх стволах, чьи ветви были причудливым образом переплетены, так как этого хотели терпеливые пернатые архитекторы. Юный король попросил принести его сильно запоздалый обед. Он провёл полдня, сосредоточившись на экономических подсчётах, желая хоть немного отвлечься от весенней истомы с депрессией, что не отпускали его растущее тело. Унаследствованные им сила отца и темперамент матери делали эту задачу очень нетривиальной.