«Девятнадцать шагов на восток. Поднять штандарт. Два поклона. Четырнадцать на север. Штандарт, поклоны. Не торопиться…. Девятнадцать…» - мысли грубо прерываются чужими, что вламываются в череп, снося любую защиту существ и посильнее сына матриарха племени. «ТЫ ПРОПУСТИЛ ПИЛОН, ЮЮМ. ТЫ БЕСПОЛЕЗНЕЕ СВОЕГО ОТЦА!». Маленький дракончик задыхался под грудой ритуальных одеяний навешанных на ребёнка, но внешне он не выражал никакого неудовольствия. В гневе, который вызвать было очень легко, Меелькат была совершенно непредсказуема, и он всерьёз опасался, даже не за свою жизнь – в своём сложном безумии мать, почему то ценила её, - но за своих двух маленьких сестёр. Для той кто жутким образом убила собственного мужа, а так же родную мать и обоих братьев это было бы сделать очень легко. «ВЫСШИЙ ПРИНЦИП НЕЛЬЗЯ ОСТАВЛЯТЬ НЕДОВОЛЬНЫМ! СКОЛЬКО РАЗ ТЕБЯ УЧИТЬ, ЧТО ВСЁ ВО ВСЕЛЕННОЙ ПОДЧИНЯЕТСЯ АБСОЛЮТНОЙ ГАРМОНИИ РАСЧЁТОВ! И ЛИШЬ ДОСТИГНУВ СОВЕРШЕНСТВА В НИХ МОЖНО ЭВОЛЮЦИОНИРОВАТЬ В НОВУЮ ФОРМУ!». Что это был за «принцип» такой, для которого каждый день, невзирая ни на что, он должен был ходить по специально созданной площади, что заставила сделать порабощённое племя его мать, он должен был ходить во всех этих тряпках, маша нелепым украшением Ююм-Дова не знал. Но искренне надеялся, что этот безобразно сложный бред выдуманный больным сознанием коронованной безумицы, в конце концов, попадёт туда куда ему и полагается быть – в самые глубины Реки Пустоты…
Безмятежное сознание его большой наложницы умиротворяло горькие воспоминания мальчика, пропуская их через гораздо более мрачный жизненный опыт взрослой самки, который был так же доступен её маленькому патрону, делая его собственные мысли спокойнее и светлее. Знающая своего короля самка привычно подтолкнула его к дальнейшим воспоминаниям уже вместе с нею, дабы весенние оковы на его беспокойном сердце спали окончательно. Его наложница мягко напомнила ему про объятия и игры с ним и сёстрами их доброго отца и тогда ещё счастливой своей большой семьёй матери. Времена, когда он был ещё совсем юн и помнил плохо. С больших синих глаз лесного дракончика ещё падали слёзы, но вжимаясь в свою наложницу, обхвативший её Ююм-Дова, теперь улыбался с облегчением.
«… Восторженный полёт ещё не умеющего летать дракончика от отца к смеющейся от души матери. Воля Дююр-Довы переносит его сына к супруге и маленький Ююм-Дова плюхается на мягкий и упругий животик матери, счастливо утопая в её мехе. Глубокий розовый взгляд матери нежно греет душу ребёнка. Её воля берёт восторженного малыша и разворачивает к ожидающему «прилёта» сына хихикающему отцу. Семья отдыхает у чистых вод Истока Литрезенского Леса. Они только вышли от одной из советниц обрадовавший их хорошими новостями о благополучно растущей в чреве Меелькат его младшей сестричке. Мудрая дракон-фея советует отдохнуть молодой маме от изнурительных псионических упражнений, но кто слушает умные вещи, когда ты молод, полон сил и окружён любящими тебя существами? Это было хорошее время,… и дальнейшие события в памяти лесного короля уже были не такими светлыми.