— Потому что без штанов ходить неприлично, — усмехнулась Тайка, и тут до нее дошло. — Это как с платьем, которое я себе однажды наснила? Нужно просто представить то, что хочешь в сон принести?

— Правильно мыслишь. Ну да ладно, на первый раз я тебе помогу. Закрой глаза.

В лицо дохнуло ветром — уже не тем промозглым и насмехающимся. Этот пах свежей землей, талым снегом, ростками новой травы и коровьим молоком.

Тайка открыла глаза. Они стояли в продуваемом насквозь гроте. Снаружи выла метель, а в маленьком каменном отнорке за заборчиком, там, куда не добирался сквозняк, зеленели робкие побеги. На сене новорожденные среброрунные ягнята сосали овцематку, а в золотой чеканной чаше лежало маленькое сухое семечко.

— Где это мы?

— Там, где кончается зима.

— Но ведь она еще только начинается!

— Потому это место и укрыто до поры. После долгой ночи, когда родится новое солнце, семечко прорастет. Нравится?

— Очень! — У Тайки аж дух захватило, и она заговорила шепотом, чтобы не потревожить еще не случившееся чудо: — Мне кажется, здесь даже в воздухе пахнет надеждой.

— Верно приметила, ведьма: это она и есть. Ну, давай сюда свою шерсть. Только здесь и можно спрясть твоим друзьям новые судьбы. В этом деле без надежды никак.

Мара Моревна протянула ладонь, и девушка полезла в сумку: так, главное — верить в себя!

Ладонь погрузилась во что-то мягкое, теплое, и Тайка едва не взвизгнула от счастья: да, ей удалось наснить шерсть Люты.

— Мара Моревна, а вы сможете не две, а три нити сплести? Пожалуйста!

Ох, наверное, стоило сказать об этом раньше! Древняя чародейка вдруг нахмурилась:

— Что-то много у тебя друзей без судьбы, ведьма. Смотри, свою не потеряй.

И так серьезно это прозвучало, что у Тайки екнуло сердце:

— А это что, примета плохая?

— Примета — не примета, а зевать не след. Кто третий-то?

— Огнеслава… — вздохнула Тайка. — Яромирова невеста. И да, я правда хочу ей помочь!

— Меня не уговаривай, деточка. Себя уговори.

Тайка скрипнула зубами:

— Я обещала Индрику, что не буду врать. Да, я не хочу ей помогать. Но «не хочу» — не значит «не буду». Это не ради нее, а ради Яромира.

— Выходит, сильно ты любишь этого дивьего парня?

Тайка не понимала, чего Мара Моревна от нее добивается. Но невысказанная правда жгла губы огнем, поэтому она кивнула:

— Люблю. Только вы ему не говорите, пожалуйста.

— А что же ты глаза-то опустила, милая? Будто бы стыдишься своей любви?

Чародейка подняла ее голову за подбородок и заглянула в глаза. Ой, оказывается, у нее зрачки не просто черные, а с золотинками!

— Да неловко как-то. — Тайка шмыгнула носом. — У него невеста нашлась, а тут я — маленькая глупая девчонка. Как-нибудь перетерплю, в общем. Подумаешь, втюрилась. Не я первая, не я последняя.