— А что, у нее день рождения скоро?

— Да какая разница? Это так, к слову пришлось, — фыркнул Кощеевич. — Ты уж береги себя, ведьма. Не суйся куда попало.

— Может, все-таки передумаешь? Айда с нами?

Но Лис замотал головой:

— И не уговаривайте. Хватит с меня, я нынче домосед. Починю зеркало, буду за вами следить.

— А как же матушка твоя? Ничего, что она одна отправилась?

— Во-первых, не одна, а с Маржаной, так что я почти спокоен. А во-вторых… — Лис вздохнул. — Мне все равно ее подле себя не удержать. Если я посажу ее в золотую клетку, чем я лучше Кощея?

После недолгих прощаний Тайка с Пушком и Эдуард вышли за ворота замка, миновали подъемный мост, переглянулись, и горыныч кивнул:

— Ну, пора.

Тайка немного волновалась: а вдруг не получится? Что там нужно сделать, чтобы перекинуться в волчицу? Удариться оземь? И еще, помнится, были какие-то слова…

— По волчьему веленью, по моему хотенью…

Раскинув руки, она упала в сугроб, а вскочила уже зверем лесным. В нос ударила смесь запахов: сено, близкое жилье, овечья шерсть, дым от очага. И в то же время — снег, стылая земля, сухие листья и обледеневшая хвоя… Она чихнула раз, другой — и вдруг нашла среди всех этих запахов один, самый важный.

Если бы кто-то раньше сказал Тайке, что волки могут чуять того, кого любят, даже если их разделяют многие мили пути, она бы не поверила. Но это Волшебная страна и волшебные волки, а еще — самый настоящий зов судьбы. Не зря же она добыла шерсть Люты? Может статься, Мара Моревна уже сплела нужные нити, и теперь стоит только довериться своему сердцу…

Со всех лап Тайка бросилась вперед. В воздух взметнулись клубы снежной пыли, а вслед донеслось отчаянное:

— Куда же ты, ведьма⁈

Голос Эдуарда походил на рев (может, он еще недопревратился?), и Пушок встревоженным мявом вторил ему:

— Тая? Где ты⁈

А Тайка подумала: глупые они, что ли? Пусть скорее расправляют крылья и летят следом. А она никого ждать не будет, раз ее ведет судьба.

— Догоняйте! — рыкнула она, не оборачиваясь, и припустила еще быстрее — следом за солнцем.

Так и бежала до самого заката, а когда оранжевый диск закатился за окоем, приветствовала луну радостным воем и продолжила преследовать ее, не чувствуя усталости.

Лишь на рассвете она остановилась на берегу озера, чтобы полакать воды из проруби. Ух, и холоднющая! Тайка сделала несколько глотков, потом немного повалялась в снегу, чтобы остыть, а когда снова подошла к проруби, вдруг заметила одну странность: отражения в воде нет — ни волчьего, ни человечьего. Что за ерунда? Она фыркнула, стряхивая с морды и усов налипший снег. Может, с этим озером что-то не то?