Ни Пушка, ни Эдуарда поблизости не было — видать, не сдюжили, отстали. Тайка повертела головой, но в стремительно светлеющем небе не увидела даже птиц, не то что Горыныча. Зато ласковый рассвет окрасил розовым стены старинного замка, стоявшего в центре озера прямо на островке, — и это было так красиво, что она затаила дыхание. Замок был не такой большой, как Волколачий Клык: крепкий, приземистый, с четырьмя башенками по краям. Северная стена сплошь заросла серым мхом и оттого казалась мохнатой, как нечесаный волчий бок. И Яромир точно был где-то рядом! Из-за припорошенной снегом стены пахло… летом: солнечными августовскими травами, звонкими колокольцами и медуницей, теплым яблочным духом и еще немного — сладкой корицей. Таким был запах дивьего воина для чуткого волчьего нюха. И сердце Тайки-волчицы забилось чаще. В голове, словно снежинки из набежавших туч, закружились вопросы: что это за замок? И как сюда занесло Яромира? Куда сбежало ее собственное отражение, если его не видно в воде? И — ой! — почему ее лапы какие-то полупрозрачные? Она только сейчас заметила! Неужели это из-за носка-невидимки? Но тот же просто в сумке лежал… Может, все вещи, которые при ней были, в волчьем облике стали частью ее тела? Это ведь только оборотни перекидываются нагими. И… постойте! А замок-то куда исчезать надумал⁈
Утреннее солнце поднялось над лесом, и мшистые стены замерцали в его лучах — того и гляди растворятся. Тайка побежала так быстро, как никогда не бегала. Успеть! Перепрыгнуть через полынью, замочив задние лапы. Высунув язык, домчаться вверх по склону и просочиться в узкую бойницу, втянув бока. Хорошо, что она даже в волчьем обличии тощая…
Она успела в последний момент — стены опять уплотнились, а под лапами неожиданно возникли ступеньки. Тайка скатилась по ним кубарем во внутренний двор и чуть не налетела на парочку криволапых злыдней, но юркнула в нишу, и те прошагали мимо. Уф, повезло!
Упиваясь собственной смелостью, она мелкими перебежками пересекла двор, скрываясь от злыдней-работников то за телегой, то за наваленными мешками. Последний отрезок пути вообще одолела ползком и впрыгнула в темный проем приоткрытой двери северной башни. Она ни за что не смогла бы повторить этот путь, будучи человеком. И дело даже не в волчьей ловкости: отвага с приправой из безрассудства бурлила в крови, а все сомнения и неуверенность без следа растворялись в этом вареве. И лестничный сквозняк словно шептал на ухо: ты сможешь! Здесь нет ничего сложного! Смертельная опасность? Пф, подумаешь! Не впервой. Так она и шла — скользя лапами по обледеневшим ступеням винтовой лестницы, на любимый запах, к своей судьбе…