– Тогда пусть эта ночь станет пожаром, который уничтожит все здесь! – выкрикнул Лют, желая наказать каждого.
Не успел он договорить, как с его рук сорвалось пламя. Но это был не обычный огонь. Он был лишен всяких ограничений, дикий и неукротимый, мгновенно охвативший зал, хаотично растворяясь в воздухе, пожирая все на своем пути – драгоценные ткани, резную мебель, даже каменные стены, словно сама реальность трещала по швам.
– Этого не должно быть... – хрипло выдохнул высший маг, хватаясь за грудь рукой, сжимая ткань пальцами. Он сделал шаг прямо в адское пламя, готовый на неминуемую гибель. Но вместо ожидаемого жгучего огня, он начал буквально распадаться, превращаясь в воду, словно его тело было лишь иллюзией, растворяющейся под натиском истинной силы. Его последние слова, пронизанные горькой иронией, были адресованы, казалось, самому себе: – Я дал и показал ему власть, веря в чистые порывы, и сейчас исправлю все ошибки.
– Отец! – пронзительно закричала Рения, срываясь на крик от ужаса и отчаяния. Она попыталась броситься к нему, чтобы помочь, но сильная рука дракона удержала ее, прижимая к груди.
– Отпусти! Там мой отец! – взывала она, сотрясаясь от рыданий.
Мужчина, сдерживая ее, сдавленно произнес:
– Он сам выбрал этот путь.
Девушка всхлипнула, наблюдая в глазах дракона пламя, пожирающее все вокруг, и в этом огне она видел не только разрушение, но и горькое очищение, трагическое завершение пути, который ее отец сам проложил.
Эпилог
Спустя пять лет
Рождественская ночь
Зал утопал в золотом сиянии. Ель, словно сотканная из лунного света и рождественских чудес, переливалась тысячами огоньков, и ее украшения – сверкающие шары и хрупкие снежинки – отражали тепло пламени свечей, прогоняя прочь даже намек на ночную мглу за окном. Воздух был наполнен ароматом хвои и корицы, а тихий шепот рождественских песен, казалось, витал в каждом уголке, создавая атмосферу нежности и безмятежности.
У высокого окна, словно застывшая в мечтах, стояла магиня Луна. Ее взгляд был прикован к бархатной темноте неба, где одна фиолетовая звезда сияла особенно ярко, пульсируя таинственным светом, словно сердце самой ночи.
– Любуешься, любимая? – раздался за спиной тихий голос мужчины, окутывая ее теплом.
Луна улыбнулась. Значит, ее брат уже в своей комнате видит чудесные сны. Рой так ждал заветного часа фиолетовой луны в полночь, что две ночи он бодрствовал, и вот, в самый разгар сумерек, его одолела дрема прямо на балконе. Сестра с нежностью взглянув на спящего брата, попросила Анила отнести его в спальню.